Уж поверьте мне, в развлечениях нужно знать меру, разгул не доводит до добра. Согласен, семейная жизнь скучновата, но ее можно стерпеть, ведь в своем доме вы полноправный хозяин. Закусив на ночь чем придется: холодным рисом, вареным соевым творогом или вяленой рыбой, – позовете к себе старичка-постояльца и попросите его рассказать о «тыквенной тяжбе», которую в свое время рассудил Итакура-доно[261]. Потом без всякого стеснения уляжетесь в постель и велите служанке растереть вам ноги. А если вам захочется чаю, жена немедленно его подаст и, пока вы не кончите пить, будет держать чашку, – вам за ней даже и руку протягивать не придется. Для своих домочадцев вы полководец, и, когда вы повелеваете своим войском, никто вам перечить не осмеливается. Стоит ли искать большего счастья?
Зная, что хозяин безотлучно находится дома, приказчики из вашей лавки не посмеют бегать в веселые заведения в Ясака и назначать тайные свидания на постоялых дворах близ Оикэ. Но без дела долго не просидишь, на досуге они будут перечитывать письма от эдоских оптовиков и наверняка обнаружат какое-нибудь свое упущение. Вот и отлично! Подмастерья, которые целыми днями крутят шпагат из ненужной бумаги, в свободное время, стремясь вам угодить, будут читать прописи[262], да так, чтобы было слышно в жилых комнатах; это и для хозяина полезно. Даже слуга Кюсити, который только и мечтает, как бы поскорее завалиться в постель, займется чем-нибудь дельным, – распустит, к примеру, рогожку, в какой доставляют рыбу, и совьет шнур для нанизывания монет. А служанка Такэ, зная, что по утрам у нее все из рук валится, еще с вечера приготовит репу на завтрак. За те часы, что вы дома, швея успеет обрезать столько узелков на шелке из Хино, сколько обычно обрезает за целый день. Кошка и та найдет себе дело: она станет зорким стражем у вас на кухне и, когда вблизи крюка, на котором подвешена рыба, послышится хотя бы малейший шорох, сразу подаст голос и отпугнет мышей. Если за один только вечер, пока вы дома, можно извлечь столько выгоды, то подумайте, каков будет прибыток за целый год! И пусть супруга не совсем вам по нраву, поразмыслив хорошенько, вы поймете, что посещение веселых кварталов – ненужная трата денег, и вас перестанет туда тянуть. Молодому хозяину полезно держать это в уме, тогда из него наверняка выйдет толк.
Так в конце года рассуждал бывалый столичный сват. Если слушать его долгие наставления хотя бы вполуха, все равно что-нибудь да западет в память.
К слову сказать, нынешние женщины с готовностью перенимают все, что видят, и во всем пытаются походить на куртизанок. Жены столичных мануфактурщиков, обращаясь к которым все почтительно говорят «госпожа», наряжаются так, что их можно принять за куртизанок высшего разряда. Жены купцов, выбившихся из приказчиков, по виду зачастую неотличимы от банщиц. Ну, а женщины с еще меньшим достатком: жены портных или вышивальщиков, ютящиеся в тесных переулках, – выглядят точь-в-точь как потаскушки из чайных домиков. Смешно глядеть, как все они стараются походить на продажных девиц, каждая по своим деньгам! В сущности, обычная женщина не так уж сильно отличается от куртизанки. Только она, как правило, лишена обходительности, докучлива, неуклюжа. Писать красиво не умеет, пить сакэ с подобающим изяществом не обучена, даже песню спеть – и то не может. Одежда на ней сидит нескладно, движения у нее неловкие, и ходит она вперевалку. В постели способна говорить только о ценах на мисо[263] и соль. Салфетки «ханагами» использует по одному листочку – из бережливости. Об алоэ знает лишь, что это лекарство. Все в такой женщине вызывает отвращение. Взгляните хотя бы на ее прическу: будто такая же, как у куртизанки, но только глупец скажет, что эта прическа ей к лицу.
Среди мужчин, позволяющих себе развлекаться с дзёро, не сыскать ни одного простофили. Все они знают, как трудно зарабатывать деньги, и очень неохотно с ними расстаются. Никакая сила не заставит их рассчитаться с долгами или вернуть ссуду, даже если заимодавцы ходят за ними по пятам или – еще того хуже! – грозятся судом. Вместо этого они договариваются о новогодней пирушке с куртизанками в веселом квартале. Обходится это много дороже, чем в обычные дни, но уже тринадцатого числа последнего месяца они загодя оплачивают все счета. Оно и понятно: когда же еще веселиться, как не в праздник? Только неразумное это расточительство!
Некий преуспевающий купец с улицы Карасума, удалившись на покой, дал обоим своим сыновьям по пятьсот каммэ наличными. Младший брат постепенно расширил дело и за короткий срок стал обладателем состояния в две тысячи каммэ, – по крайней мере, так утверждают его родственники. Что же до старшего брата, то уже на исходе четвертого года с тех пор, как в его руки попало наследство, ему пришлось надвинуть на глаза бумажный капюшон и отправиться на улицу торговать пряностями.
