«Если бы нынче выдалась лунная ночь, – размышлял он, бродя по городу, – разве рискнул бы я пойти торговать вразнос? А в темноте еще куда ни шло. Недаром говорят: «Небо не покидает человека в беде!»
Вот так, нищим, встретил он Новый год, а когда, повинуясь привычке, добрел до дороги, ведущей в Тамбу, откуда рукой подать до веселого квартала Симабара, уже стало светать. И вспомнилось ему, как в былые времена приходил он сюда на рассвете и ждал, пока откроются знакомые ворота. Грустно ему стало – и сразу же заторопился он домой.
Многое в жизни пугает нас лишь поначалу, а привыкнешь – и страх проходит.
Дорога, ведущая к веселому кварталу Симабара, самому известному в столице, вьется среди рисовых полей; это та самая «тропа Сюдзяка», о которой поется в модных песенках. Осенью, когда созревает рис, в поле, чтобы уберечь посевы от птиц, ставят пугало, надевают на него старую плетеную шляпу и прилаживают к нему бамбуковую трость. Однако коршуны и вороны, привыкшие изо дня в день видеть широкополые соломенные шляпы с выжженным на них клеймом веселого заведения[264], принимают его за гуляку, в одиночку идущего в Симабару, и не испытывают страха. Обнаглевшие птицы даже садятся ему на шляпу, будто это не пугало, а обыкновенный искатель любовных приключений.
Казалось бы, нет в жизни ничего страшнее встречи со сборщиками долгов. И тем не менее некоторые злостные неплательщики даже в последний день года не считают нужным от них скрываться.
«С давних времен и доныне за неуплату долгов голову с плеч не сносят, – сказал себе один из них. – Добро бы у меня были деньги и я отказывался платить, а тут и рад бы заплатить, да нечем. Эх, если бы все совершалось по моему хотению, у меня в саду сейчас же выросло бы денежное дерево. Только откуда ему взяться? Ведь чего не посадишь, то не вырастет».
Расстелив на солнышке в углу сада старую циновку, он принес из дома поварские палочки и большой кухонный нож и, хорошенько наточив его, заговорил вслух:
– С таким трудом счистил ржавчину с ножа, а в доме нет даже завалящей рыбешки, чтобы им резать. Впрочем, к чему зарекаться? Может, прямо сейчас я выйду из себя, пущу его в ход и зарежусь. Да и то сказать, я уже достаточно пожил, мне пятьдесят шесть лет минуло и с жизнью расставаться не жаль. А толстопузый богач, отгрохавший себе дом на центральной улице, по воле злой судьбы умер совсем молодым. Если бы он соизволил оплатить мои долги, то я – без обмана – вспорол бы себе живот и отправился к праотцам вместо него. Клянусь пресветлыми божествами Удзигами и Инари!
И он принялся размахивать кухонным ножом, словно одержимый лисицей. Тут на глаза ему попалась чернокрылая цесарка, с квохтаньем разгуливавшая по саду.
– Тебя-то я и возьму в спутники на тот свет! – крикнул он и одним махом отрубил ей голову.
Сборщики долгов, поджидавшие хозяина в кухне, не на шутку перепугались. «С таким сумасбродом лучше не связываться, – решили они. – Чего доброго, придерется к какому-нибудь не так сказанному слову, да и пустит в ход нож». Подойдя к очагу, над которым грелась вода для чая, кто-то из них сказал:
– Да уж, женушке этого вздорного господина не позавидуешь. Тяжкая выпала ей доля. Жаль бедняжку!
С тем они и отправились восвояси.
Недостойная уловка, к которой прибег хозяин, чтобы не расплачиваться с заимодавцами, себя оправдала. Он вмиг уладил свои дела, даже ни перед кем не повинившись.
На его беду, однако, среди сборщиков долгов оказался приказчик из лавки лесоторговца в Хорикаве. Лет ему было восемнадцать, от силы девятнадцать – только-только начал он выбривать волосы на висках. К тому же уродился он щупленьким, точно девушка. Зато духом был крепок. Пока хозяин дома запугивал его собратьев, он спокойно сидел у бамбуковой изгороди и, перебирая четки, повторял про себя молитву. Когда же все разошлись и шум поутих, он обратился к хозяину с такими словами:
– Я вижу, представление окончено. Мне остается только получить с вас долг и откланяться.
– Что?! – возмутился тот. – Люди постарше тебя, и те простили мне долги и ушли, а ты, молокосос, все еще околачиваешься здесь. О каком таком представлении ты говоришь?
– Сегодня у всех дел невпроворот, а вы разыгрываете сцены и морочите людей.
– Как-нибудь обойдусь без твоих поучений!
– А я все равно не уйду, покуда не получу с вас денег.
– Каких еще денег?
– Тех, что вы задолжали и не хотите отдавать.
– Да кто ты такой, чтобы взыскивать с меня долг?
– Уверяю вас, свое дело я знаю. Из всей нашей братии только я один могу стребовать деньги с самых упорных неплательщиков. А их ни много ни мало двадцать семь человек! Вот, загляните в эту тетрадь. Двадцать шесть человек уже заплатили, остались только вы. Пока вы не рассчитаетесь за доски, которые взяли у нас в долг на перестройку дома, они принадлежат нам. Если вы не заплатите сейчас же, я их заберу, и дело с концом.
С этими словами приказчик взял большой деревянный молоток и принялся сбивать дверные косяки. Тут хозяин не выдержал.
