– Не допущу такого самоуправства! – вскричал он.
А тот ему в ответ:
– Ваши уловки по нынешним временам устарели. Видно, вы еще не знаете, как сейчас поступает наш брат. Сниму у вас все косяки – и мы в расчете. Такой у нас порядок.
Хозяину ничего не оставалось, как извиниться и вернуть свой долг сполна.
– Теперь, – молвил приказчик, – я могу оставить вас в покое. Но, честно говоря, ваш способ уклоняться от уплаты долгов давно уже вышел из моды. Что толку упрямствовать понапрасну? Вот мой вам совет. Договоритесь заранее со своей женой и в последний день года, как только появятся сборщики долгов, разыграйте с ней ссору. Пусть жена переоденется в уличное кимоно и крикнет вам: «Я готова хоть сейчас уйти из дома, но учтите: это кончится гибелью двух или трех человек, а с такими вещами не шутят! Что? Вы по-прежнему меня гоните? Да я и сама не желаю оставаться в вашем доме. Ноги моей больше здесь не будет!» А вы ей вслед: «Как мне хотелось умереть по-людски, полностью расплатившись с долгами и оставив по себе добрую память! Недаром же говорят: человек смертен, но слава его нетленна. Увы, теперь уже ничего не исправить. Сегодня – последний день моей жизни. О, горе!» При этих словах достаньте какие-нибудь старые бумажки и рвите их – листок за листком – с таким видом, будто уничтожаете важные бумаги. У любого сборщика долгов дрогнет сердце, и он удалится.
– Такое мне и впрямь в голову не приходило. Ну как, жена, воспользуемся этим мудрым советом на следующий год? – сказал хозяин и обратился к приказчику: – Подумать только, годами вы совсем молоды, а разумом меня превзошли. Спасибо вам за науку. А теперь соблаговолите разделить с нами скромную трапезу.
Хозяйка ощипала убитую цесарку и сварила суп, а когда, накормив и напоив, гостя отправили домой, хозяин сказал жене:
– Ждать до следующего года нам не придется. Как только стемнеет, эти наглецы, сборщики долгов, опять сюда нагрянут.
В тот же вечер супруги разыграли ссору, и все случилось так, как обещал приказчик.
От кого это пошло – неизвестно, но с тех самых пор человека этого стали называть «Сварливцем с улицы Омия».
«Даже во сне не забывай о делах!» – такое наставление даст вам любой богач. И правда, во сне человек видит то, что больше всего его волнует, оттого сновидения бывают и радостные, и печальные. Но самое досадное, когда во сне находишь оброненные кем-то деньги, ведь наяву такого – увы – не случается. Да и кто по нынешним временам станет терять свои денежки? Люди дорожат ими пуще жизни! Уж какая тьма народу стекается в храм на поминальную службу, присутствие на которой засчитывается за десять тысяч дней богомолья[265], или на праздник Тэмма-мацури[266], а незаметно, чтобы кто-нибудь обронил там хоть один медный грош. Как бы то ни было, деньги водятся лишь у тех, кто зарабатывает их своим трудом.
Жил на свете один бедняк. Трудиться он не желал, а только предавался мечтаниям, как бы в один миг разбогатеть. В свое время, когда он еще обретался в Эдо, ему довелось увидеть в меняльной лавке на улице Суруга-тё целую гору серебряных монет. Это зрелище так его потрясло, что даже по прошествии лет он не мог его позабыть.
Наступил канун Нового года.
– Вот бы мне сейчас эту груду серебра, – вздохнул он, растянувшись на ватном тюфяке. – А еще, помнится, в той лавке на подстилке из оленьей кожи лежали новенькие золотые кобаны, и занимали они ничуть не меньше места, чем я на своем тюфяке.
Размечтавшись, он незаметно уснул.
На следующее утро жена его пробудилась чуть свет и стала думать, где бы раздобыть хоть немного денег для встречи Нового года.
– Похоже, нынешний день не сулит нам ничего хорошего, – горестно проговорила она и выглянула в окно. И вдруг, к своему изумлению, увидела целую груду золотых кобанов, озаренных первыми солнечными лучами.
«Вот так чудо! Вот так везение! Не иначе это небесный дар!» – обрадовалась она и стала тормошить мужа.
– Что случилось? – сонно пробормотал он, и в то же мгновение золотая груда исчезла, словно растаяла.
Женщина только ахнуть успела:
– Какая жалость!
Она рассказала мужу о своем диковинном видении, и тот объяснил:
– С тех пор как я увидал в Эдо груды золота и серебра, эта картина не идет у меня из головы. И днем и ночью я только об этом и думаю. Должно быть, на короткий миг мой сон стал явью, вот тебе и привиделось золото. Будь моя воля, я хоть сейчас отправился бы в Саё-но Накаяму и ударил в «Колокол вечного ада»[267]. Ради того чтобы избавиться от нищеты в этой жизни, я променял бы загробное блаженство на геенну огненную. Куда ни поглядишь, для богачей везде рай, а бедняки маются, словно в аду, даже развести огонь в очаге им нечем. Эх, до чего же печальный у нас конец года!
Дурные помыслы овладели им с такой силой, что, когда он снова задремал, ему привиделось, будто сами бесы-мучители явились за ним в своей грохочущей колеснице и помчали его прямиком в ад.
А жена его еще больше опечалилась и принялась корить мужа:
