– Так вот где вы прячетесь! – вскричали они. – Мы с утра уже несколько раз к вам наведывались, а вас все нет и нет. Хорошо, хоть здесь застали! – После недолгих препирательств они забрали у купца все деньги, что были при нем, а также хаори, меч и кимоно. – С уплатой остального долга мы, так и быть, подождем до пятого числа, – сказали они напоследок и удалились.
Очутившись в столь щекотливом положении, купец все же попытался выкрутиться.
– Когда тебя так просят о помощи, трудно отказать… Да, в последний день года нельзя отлучаться из дома, – пробормотал он и отправился восвояси.
А все принялись над ним потешаться:
– Ну и дурачина! Другого такого еще поискать надо!
Согласно закону о разделе имущества, при женитьбе или замужестве детей надлежит поступать следующим образом. Если у вас, к примеру, имеется состояние в тысячу каммэ, то старшему сыну и наследнику вы отдаете свой дом и четыреста каммэ в придачу; второй сын получает три сотни каммэ и усадьбу; третьему сыну вы вручаете сто каммэ, жените его и отправляете жить к тестю. Если же у вас есть еще и дочь, то вы даете ей в приданое тридцать каммэ и на двадцать каммэ одежды и всякой утвари; при этом лучше всего пристроить ее в семью с меньшим достатком, нежели ваша. В прежние времена на приданое невесте принято было тратить сорок каммэ и сверх того давать за ней десять каммэ наличными. Нынче же деньги прельщают людей больше всего, поэтому неплохо в сундук для одежды класть серебряные тёгины, а сундук для домашней утвари набивать медяками.
Даже если девица настолько дурна собой, что не отважится сесть возле зажженной свечи, приданое в тридцать каммэ сделает ее в глазах жениха прекрасным цветком! Опытный сват из Киото принимается ее расхваливать:
– Что ни говорите, эта девушка – дочь богача и с малых лет жила в холе и довольстве. Личико у ней хоть и скуластое, но приятной округлости. Лоб выпуклый, будто нарочно создан для покрывала кацуги[259]. Ноздри, конечно, великоваты, зато дышит она легко и свободно. Волосы, нет спору, редкие, однако и это имеет свою выгоду: не так жарко летом. Талия, что и говорить, полноты изрядной, но ежели поверх платья надеть длинную парадную накидку свободного покроя, никто и не заметит. А то, что пальцы такие толстые да хваткие, даже хорошо – крепче будет держаться за шею повитухи, когда приспеет время рожать.
Представив таким образом самые заметные изъяны невесты в виде замечательных достоинств, сват продолжает:
– В подобных делах важен расчет. Если тридцать каммэ, которые принесет с собой невеста, вы отдадите в рост надежному человеку, то каждый месяц будете получать по сто восемьдесят моммэ, а на эти деньги можно прокормить четверых. Решайтесь, ведь, став вашей женой, эта девушка сможет содержать на свои деньги не только себя, но еще и горничную, кухарку и швею, да к тому же будет всячески вам угождать. Из нее получится прекрасная хозяйка, домоседливая, покладистая и благонравная. А если вам захочется взглянуть на хорошенькую женщину, так для этого существуют веселые кварталы, там все до одной красотки. Когда бы вы туда ни заглянули, вечером или среди ночи, – вам всегда скажут: «Добро пожаловать». Проводить там время куда как приятно. Но утром, когда вы соберетесь уходить и вам выставят счет на кругленькую сумму, звон ваших денежек заглушит даже рассветные колокола. А это уже куда как неприятно!
В домах свиданий за маленькую чарочку сакэ берут по четыре бу серебром, а в чайных домах, где принято назначать встречи с мальчиками, чашка риса обходится в восемь бу. Это, конечно, очень дорого, но, как говорится, за горшок, что скоро бьется, втридорога берется, – для подобных заведений это вполне естественно, ведь дело-то у них рискованное. Среди посетителей немало таких плутов, которые норовят удрать, не заплатив по счету. Ни стыда у них нет, ни совести. Отчаявшись взыскать долг с такого человека, хозяин заведения в конце концов махнет на него рукой – мол, плакали мои денежки.
«Чтоб тебе в будущей жизни родиться в мире голодных духов![260] Пусть вся запеченная в винной подливе курятина, вся рыба, поджаренная на дощечках из криптомерии, – всё, что ты уписывал здесь с такой охотой, – сгорит у тебя на глазах! Тогда ты пожалеешь, что не платил по счетам!» Такие проклятия посылает на голову своего должника хозяин, стуча по жаровне щипцами для углей. На его злобном лице нет и следа того умильного выражения, с которым он накануне принимал в подарок от этого посетителя хаори из дорогого шелка.
