На дне океана имеется отверстие под названием Вэйлюй[319]. В сие отверстие уходит вода, каковую денно и нощно приносят многочисленные реки, и поэтому он не переполняется.
У всякого человека есть рот, который можно уподобить отверстию Вэйлюй. Сколько пищи уходит туда в течение всей жизни! Способов прокормить эту ненасытную утробу существует бесчисленное множество, важно только не лениться. По нынешним временам каждый, кто трудится добросовестно, не щадя сил, и следует небесным установлениям, может заработать себе на пропитание. Какую провинцию ни возьми, жизнь что в призамковых, что в приморских городах бьет ключом и народу там видимо-невидимо, а значит, для любого сыщется какое-нибудь дело.
Посмотрите, как изменилось селение Фусими в провинции Ямасиро за последние семьдесят-восемьдесят лет, а между тем в переулках по обеим сторонам главной улицы до сих пор стоят старинные особняки. Теперь они изрядно обветшали, и обитатели их никаким особым трудом не заняты, но при этом как-то умудряются жить на свете. И впрямь верно говорят: там, где есть тысяча домов, худо-бедно прокормишься. Люди не дают друг другу пропасть. Однако народ нынче пошел умный и предпочитает занятия, о которых в прежние времена и не слыхивали.
В конце прошлого года, например, некий человек ходил по домам и за определенную мзду красил очаги в кухнях. Дело это оказалось довольно прибыльным, и на исходе нынешнего года уже другой крепкий детина стал предлагать свои услуги по части чистки котлов. За большой котел он брал по пять медяков, а за остальные, даже самые маленькие, – по два медяка. Вдобавок он еще нанимался промывать рис для лепешек, взимая с каждой мерки по два медяка, и для домов, где не хватало рабочих рук, это было хорошим подспорьем.
Или вот еще пример – один мастер-клеильщик вместо того, чтобы сидеть в лавке, стал бродить по городу, имея при себе все необходимое для работы: угольник, бамбуковую лопаточку, щетку и клей. За бумажные панели, которыми покрывают нижнюю часть стены в гостиных, он брал по медяку с кэна, за оклейку сёдзи[320] – по два медяка, а за переклейку любого фонаря – по медяку, и при этом еще убирал за собой весь мусор. Когда кто-то покупал полочку для приношений новогоднему богу счастья, он тут же прибывал на место, захватив с собой петли и гвозди, и, выяснив счастливое для данного года направление, прилаживал ее куда следует. В наше время каких только услуг не предлагают, облегчая жизнь даже семьям с достатком ниже среднего.
Некий человек лет пятидесяти перекинул через плечо какой-то сверток и принялся обходить дворы, крича во весь голос: «Выведу блох у любой кошки!»
Услышав это, какая-то старушка, державшая двух кошек – белую и пеструю, – пожелала прибегнуть к его услугам. Договорились, что каждая кошка обойдется ей в три медяка, и умелец сноровисто приступил к делу. Поначалу он облил кошку горячей водой, а потом, как была, мокрую, завернул в волчью шкуру. Как известно, блохи не переносят сырости и все они, как одна, переползли в волчью шкуру. После этого оставалось лишь вытрясти шкуру хорошенько, и можно было браться за другую кошку. Достаточно проявить смекалку – и даже на таком, казалось бы, немудреном деле можно заработать.
Да, народ теперь пошел куда как ушлый и предприимчивый. Некий мужчина, уже в летах, пустился на такую уловку. Надев кожаные штаны, он заткнул за пояс короткий меч, повесил сбоку большой кошель и стал с умным видом расхаживать по городу, выкрикивая у каждого дома:
– Кто не может самостоятельно принять решение, доверьтесь мне! Если вы попали в трудное положение, я помогу советом!
Люди бывалые не обращали на него внимания, другие же настораживались и старались получше запомнить его в лицо, думая про себя: «Экая наглость! Подобных плутов еще не видывал свет!»
Между тем осенью прошлого года несколько приятелей отправились в лодке ловить бычков в устье реки Сангэнъякава в Осаке. Пойманную рыбу они тут же зажаривали вместе с головой и внутренностями и пускали на закуску. Изрядно захмелев, друзья стали состязаться, кто съест больше бычков. Один из них сгоряча запихнул в рот рыбу целиком и в тот же миг почувствовал ужасную боль в горле. «В чем дело?» – всполошились остальные.
Оказывается, в брюхе рыбы находился рыболовный крючок вместе с обрывком нити длиною около двух сунов. Этот крючок и вонзился бедняге в горло. Как ни пытались его вытащить, ничего не получалось. Что же делать? В лодке стихли звуки барабана и сямисэна, и всех охватило смятение, точь-в-точь как в известной истории из «Записок от скуки» про монаха, который в подпитии надел на голову бронзовый котел-треножник, а потом не мог его снять[321].
Когда несчастного доставили домой, он был уже почти что при смерти. К нему сразу позвали врача, но и тот не сумел ему помочь. Пока домочадцы метались и думали, что бы еще предпринять, мимо проходил уже известный нам мастер давать советы. Узнав, в чем дело, он сказал:
– Не беспокойтесь, в один миг вытащу!
