Я не стал копаться дальше в биографии Аленкастри. Не только потому, что у меня не было времени, нет. В момент, когда мои пальцы вбивали запросы и кликали мышкой, внутри тоже что-то «кликнуло», и я захотел услышать все от нее. Захотел, чтоб она сама
Уверен, что так и есть, иначе с какого такого хрена мне стала интересна вся эта чушь? Не хватало еще спросить ее о хобби: лепит она из глины или вяжет идиотские разноцветные пончо? Или стрижет альпак?
Или играет на моих нервах, когда не берет трубку и заставляет метаться по всему городу ради какого-то разговора.
Вопрос отпадает сразу же, как только она открывает передо мной дверь. Покрасневшие глаза, расширенные до предела, смотрят на меня так, как смотрели из-за барной стойки пару часов назад. Она плакала. Она снова чего-то испугалась. Неужели стука в дверь?
Я был в шаге, чтобы обнять ее. Но не обнял. Я видел, что ей это нужно. Но не сделал. Вместо этого я снова начал разговор с нападения. И, черт возьми, она сама виновата, что довела меня до паники, которую я не испытывал уже хренову тучу лет.
Я переживаю за нее.
Да, блин, я переживаю. Да, блин, я хочу обеспечить ей безопасность, поэтому уже договорился с парой приближенных людей о тайной слежке за этой квартирой, если вдруг здесь осмелится появиться тот братец-«лесоруб» из бара. Мне даже не важна причина ее страха перед ним. Важно то, что этот страх присутствует. А значит, бдительность необходима. Так безопаснее ей. Так спокойнее мне.
Все происходит так быстро. Я вроде бы пришел поговорить, но как удержаться, когда Серена снова стоит передо мной? Как устоять, когда я уже знаю, чего лишаюсь и чего так безумно хочу?
Руки не слушаются. Я кричу им «лежать», а они льнут к ее талии. К груди вдоль этой лишней толстовки. Как бы я хотел ее снять. Как бы хотел пропитать каждый дюйм ее кожи своими губами. Как бы хотел подавить в себе все вопросы этим безумным желанием. Но ни черта не выходит, и я снова довожу ее до слез. До истерики.
Серена колотит кулаками мне в спину, а я лишь сильнее сжимаю ее в объятиях. Это пройдет. Она успокоится. Она придет в себя буквально через пару секунд, но я хочу, чтобы это произошло в моих руках. Я хочу быть рядом, когда она ослабнет. Когда частое дыхание сменится ровным, и я буду чувствовать его на своей груди.
Но эта Панда не из слабых. Она продолжает дергаться в моей хватке, кричит и прогоняет меня.
– Отпусти! – взвывает она, и срывает мои клеммы.
– Не отпущу.
Я терпел. Я старался держать себя в руках. Но это невозможно, когда эмоции бьют через край и превращают мозг в действующий вулкан.
Ее губы снова соленые, и, если бы не драматические детали, я бы представил, что целу́ю ее на берегу океана.
Кулаки уже не бьют мне в спину, а Серена больше не кричит – ее рот заперт моим настойчивым поцелуем. Проталкиваю язык глубже и придавливаю слабое тело к кухонному шкафчику. Ее руки скользят по моим ребрам, вдоль груди к плечам и обвивают шею, путаясь пальцами в коротких волосах на затылке. Она притягивает меня еще ближе, хотя куда уже ближе, но мне безумно нравится, что ей хочется большего так же, как и мне.
Подхватываю ее на руки и усаживаю на столешницу. В этот раз она никуда не сбежит. Срываю через голову пуловер, бросаю его на пол и снова овладеваю ее губами. Моя ладонь сжимает ее коленку и отводит в сторону, чтобы я смог прижаться пахом между ног. Хочу, чтобы она
Серена прерывисто постанывает сквозь поцелуй, и я ощущаю, как дрожь разливается по ее телу, как будто до меня ее не ласкали ничьи руки, как будто не целовали ничьи губы. Эта мысль подрывает мозг, и я отдаляюсь от Серены на пару дюймов. Она продолжает сбивчиво дышать, поглядывая на меня сквозь полумрак кухни широко распахнутыми глазами. Я обвиваю пальцами тыльную сторону ее ладони, которая все еще крепко прижата к моей шее, и плавно веду ее вниз, не сводя глаз с лица Серены. Скольжу ее рукой вдоль своего плеча, еще ниже – к напряженной груди, где почти не бьется мое сердце, обрисовываю контур твердых грудных мышц и перевожу пальцы к торсу. Ее рука дрожит подо мной, но Серена не сопротивляется. Она наблюдает за моими действиями, затаив дыхание, в то время как я не могу отвести взгляд от ее вздрагивающих ресниц. Именно так она выглядела, когда трогала меня, думая, что я сплю. Только тогда ее прикосновения были более решительными.
– Что ты делаешь? – шепчет Серена, когда ее пальцы, следуя моему маршруту, очерчивают линию косых мышц и застывают на пряжке ремня.
– Отдаю власть тебе, – выпускаю ее руку, которая остается прижатой к моим джинсам.
