– Не портить праздник?! – ору, подлетая к отцу. – Какого черта ты с ними общаешься? Какого черта, Ник?! Они убили Джейд! Ты хочешь, чтобы добрались и до Бостона?! Хочешь, чтобы они и от него так легко избавились, пока ты будешь распечатывать их очередной золотой конверт?!
– Эзра, успокойся! – впервые прикрикивает отец. – Никто не тронет Бостона! Только через мой труп.
– Им это не составит труда. Одним больше, одним меньше.
Хватаю недопитую бутылку ви́ски со стола и выметаюсь из этого дома. Меня не остановил бы отец. Меня даже не притормозил бы Бостон. В глазах сияет лишь адрес с гребаного конверта, подписанного изящной рукой Элизабет Кёртис. Уже не Нот. Давно уже не Нот. И сегодня я ей напомню, почему стоит стереть эту фамилию не только из паспорта, но и из памяти.
– Серьезно, Серена? Тебя засасывал Эзра? – стоит мне только прикрыть за собой дверь, как Юджин тут же налетает с возмущениями. – Эзра, Серена? Эзра, который кретин, мудак, демон, дьявол, плод сатанинских утех? Который татуированный алкоголик, хам и эгоист?
– Не преувеличивай, Юджин, – пытаюсь невозмутимо пройти мимо в гостиную, но высоченное тело перегораживает мне путь.
– Это, между прочим, все твои слова. Даже цитаты.
– Не говори только, что ты вел запись, – закатываю глаза, стараясь не выдать дрожь, которая еще не покинула тело от прикосновений Эзры. Колени такие слабые и до сих пор подгибаются, как только его лицо мелькает в памяти.
– Аленкастри, приди в себя! Я тебя не узнаю. Ты что, влюбилась? – кладет мне ладони на плечи и широко улыбается. – О Иисусе…
– Юджин, хватит нести чушь. Ты слишком часто смотришь свои сопливые фильмы, – сбрасываю его руки и, наконец, пробираюсь в гостиную, чтобы подобрать осколки бокала.
– А где ты, кстати, руку порезала?
– В баре. Усердно терла стакан.
– Да ну. И Эзра такой резко заботливый и добрый примчался сюда проверить, как твоя производственная травма?
– Юджин, хватит! – прикрикиваю я. – Не донимай меня.
– Неужели он тот самый…
– Юджин! – вот сейчас уже не на шутку начинаю заводиться. Какой, к черту, «тот самый»?
– Неужели он тот… Кто, наконец, заберется в твою киску.
– Мать твою, Юджин Фрай! – осколки снова сыплются на пол. Толку, что я пыталась собрать их щеткой? Толку, что я буду что-то отрицать?
– О-о-о… Кажется, да. Кажется, ледяная принцесса Серена потекла, – нагло улыбается он, и я готова от злости укусить его за лицо. – Кап-кап-кап…
– Придурок, – вскакиваю на ноги. – Никакой тебе завтра глаженой рубашки! Справишься сам.
Как бы сильно я ни злилась на Юджина, отпускает всегда очень быстро. Потому что на этого милашку у постели с двумя кружками кофе в руках сложно долго держать обиду. Поэтому через полчаса я уже стою и наглаживаю его рубашку, в то время как он не устает подгонять меня.
Черные брюки, белая блузка и приталенный черный смокинг на «женский» манер облачили мое тело к одиннадцати утра. Тугой низкий хвост, чтоб волосы не мешались, и совсем слабый макияж в виде туши для ресниц – Серена Аленкастри готова к светскому выходу. Жаль, что не в качестве чьей-нибудь шикарной «плюс один», а всего лишь официанткой.
– Ну что, едем? – Юджин поправляет галстук-бабочку перед зеркалом.
– Нужно заскочить в бар. Я не смогла позвонить Стенли.
– Серена, у нас нет времени! – галстук-бабочка остается болтаться на шее, потому что Юджин, как обычно, слишком сильно возмутился и раскинул руки в стороны.
– У нас в запасе час. И это по пути, – подхожу к другу и помогаю ему с «бабочкой». – Мы быстро. И воспользуемся твоей машиной.
– А твоя где?
– В ремонте.
– Если бы в Америке был конкурс неудачниц, ты бы заняла на нем второе место. Потому что даже тут ты бы проиграла.
– Расскажешь потом, где смеяться, – резко дергаю галстук и слишком сильно зажимаю его. – И я бы не советовала издеваться над той, которая в настоящий момент имеет доступ к твоему горлу.
– Понял, – кашляет Юджин. – Едем в бар. Только быстро. Повидаемся с покорителем ледяного сердца и все.
Бросаю на Юджина такой холодный взгляд, что его улыбка мигом сменяется серьезным выражением лица.
Чем ближе мы подъезжаем к бару, тем чаще стучит мое сердце.
– Подожди меня здесь, – прошу Юджина и быстро выпрыгиваю из машины, едва он успевает припарковаться.
Сердце в бешенстве. Мозг отключается, как только колокольчик звенит над моей головой.
Но телу и подсознанию абсолютно плевать на наставления.
– Какие люди, – улыбается Стенли, едва я появляюсь на пороге.
– Прости… Я так нелепо сбежала… Снова, – усаживаюсь напротив нее за барной стойкой.
– Эзра назвал тебя «молниеносной Пандой», – усмехается она.
– А где он?
