Я попал туда по глупости. Меня тогда подставили. Слили каждый мой шаг, как будто кто-то скопировал все данные с моего компьютера и отослал их копам.
Это была моя мать.
Еще тогда. В мои восемнадцать.
Я не просто так попал в тюрьму.
Это был ее план. Их план.
Лиз с удовольствием наблюдает, как я постепенно подбираюсь к истине, пока О́дин продолжает:
– Я знаю, что тебе неприятно это все осознавать сейчас, – говорит он. – Но так было нужно. Из тебя получился тот, кто сейчас есть, только благодаря нам. Мне и Элизабет.
– А теперь вы с Шейном можете править миром, – добавляет Лиз. – Он светлой стороной, а ты темной. И так мы будем везде. Мы власть, Эзра. Только мы.
– Моя девочка, – улыбается О́дин, и Лиз уже не остановить – она получила его одобрение, она слишком возбуждена и поэтому продолжает болтать:
– Компромат на главного конкурента у нас в руках. И я уже все сделала, чтобы натравить самого ди Виэйра на Чарльза Кёртиса. Они сами уничтожат друг друга. А Шейн станет во главе компании. Мировой компании. А ты, Эзра, унаследуешь бизнес моего отца. Вы с Шейном будете владеть миром. Ты понимаешь?
Она улыбается так ярко, как безумная. Она ненормальная. На что она рассчитывает? Что я признаю, что был пешкой в руках двух опытных игроков и смирюсь с этим? Она не угадала. Я не пешка. А она не ферзь, защищающая короля. Больше нет.
– Джейд… – вздрагиваю я, и не смотрю на Серену. Только на О́дина. – Ты скорбел со мной. Ты помогал мне. Благодаря тебе я смог защитить Бостона… Лиз все это знает?
– Это ее идея, – поясняет О́дин. – Элизабет знала, что мальчик станет рычагом воздействия на тебя. Только поэтому он жив.
– Ты же не сказал о нем Шейну? – вклинивается Лиз. – Конечно, не сказал. Ты слишком любишь этого ребенка. Именно поэтому он все еще цел.
– Именно поэтому ты и убила Джейд. А Фрэнк помог тебе все стереть… – доходит до меня.
– Джейд мешала нашему плану. Эта безродная глупая девица делала Шейна слишком мягким, – Лиз пытается подступить ближе, но я крепче вжимаю дуло глока ей в висок. Только теперь мои руки дрожат.
– Ты убила ее. Вы убили ее. Вы оба. Вы все подстроили. Ту аварию. Из-за вас Джейд мертва. Из-за вас не воспитывала своего сына. Из-за вас не видела, как он растет. Из-за вас не получила шанс на счастливую семью. На любовь.
– Сынок, – откашливается О́дин. – Женщины делают нас слабыми. И одна до сих пор делает слабым тебя. Поэтому сегодня твоя Серена умрет. Мне очень жаль…
Не успеваю заорать, как за моей спиной раздается выстрел. И все вокруг превращается в замедленную съемку.
Грохот.
Пули.
Я стреляю Кевину в лицо, потом еще раз. Бросаюсь к Серене и накрываю ее своим телом. Рядом с нами падает О́дин. Из сквозной раны в его голове сочится кровь. Агенты ФБР заламывают руки моей матери. Они что-то кричат. Бегают. Шейн рядом, и он в истерике.
– Все будет хорошо, – шепчу я, прижимая Серену к земле. – Скоро все закончится.
– Эзра, у тебя кровь, – ревет она и пытается перевернуть меня, но я придавливаю ее своим весом. – Тебе нужно в больницу, – всхлипывает и прижимает дрожащие руки к моему телу.
– Все будет хорошо…
– Эзра! Не теряй сознание! Прошу тебя! Эзра! Не смей! Не покидай меня!
Мрак.
Веки тяжелые.
Слышу отдаленный голос Серены. Он больше не похож на крик.
Он приятный. Манящий. Он зовет меня. И я бросаюсь за борт.
Я плыву.
Она поет. Так красиво.
Моя русалка.
Я ныряю и погружаюсь в непроглядную мглу. На самое дно, пока не перестаю слышать ее голос.
Глава 25. Отцы
Пой, Серена. Пожалуйста, пой еще. Не замолкай. Пой нашу песню. Я только ее и хочу слышать. Она вся о тебе.
Но ее голос обрывается. Она еще ни разу не допела до конца. Но каждый раз мысленно допеваю я сам:
***
Чувствую прикосновение чьей-то руки. Теплое. Осторожное и очень слабое.
– У меня есть девушка, – предупреждаю я и открываю глаза.
Веки дрожат. Свет режет. Я тут же щурюсь и хочу прикрыть лицо ладонью, но у меня не выходит из-за каких-то шнуров, воткнутых мне в руку.
Предпринимаю еще одну попытку открыть глаза и вижу размытый силуэт.
Бостон.
Это мой сын. С ним все в порядке. Спасибо, Господи. Надеюсь, я не сплю и это не очередной прекрасный сон.
– Папа! – он бросается ко мне и обнимает изо всех сил. – Ты жив. Ты жив…
Его лицо утыкается мне в плечо, а мое становится мокрым.
По щекам текут слезы. Я не верю. Я слышу это впервые и не верю. Просто не могу.
Это точно сон.
– Бостон… – хочу накрыть его рукой, но мне слишком больно пошевелиться.
– Не двигайся, – командует он, приподнимается и утирает слезы. – Врачи говорят, что тебе нельзя еще двигаться.
