– С каких пор ты начала взывать к Господу? – издеваюсь, как когда-то она надо мной. – Я думал, ты во власти Дьявола. Своего искусителя, которому ты однажды сдалась, – мои пальцы напрягаются и впиваются в нее грубее. – Сними джинсы…
– Нет. Тебе нельзя… – ее тело противоречит словам, и Серена неосознанно подается бедрами навстречу.
– Нельзя двигать пальцами?
– Эзра…
– Быстро. Снимай свои гребаные джинсы. Ненавижу их, – расстегиваю пуговицу и ширинку на ее джинсах.
– Может войти медсестра…
– Или мои пальцы могут войти в тебя, – моя ладонь резко ныряет в трусики Серены и нащупывает клитор.
– Эзра… – она хватается руками за поручни по обе стороны от больничной койки.
– Люблю тебя, – шепчу ей в губы, надавливая на клитор большим пальцем, и средним проникаю в нее.
Серена протяжно стонет, запрокидывая голову. Я сразу же начинаю двигаться грубее. Жестче. Глубже. Наблюдая, как она извивается от моих настырных ласк.
– Эзра… – одной рукой хватает меня за бедро и стаскивает с меня одеяло.
– Да, детка… Кончи для меня.
– А ты – для меня.
Она пробирается под больничную длинную рубашку, задирает ее и властно обхватывает рукой мой твердый член.
– Ч-черт… – стискиваю зубы. – А кончать мне можно? – дышу чаще вслед ускорившимся движениям ее руки. – Врачи про это ничего не говорили? – мои пальцы проникают в нее все глубже. Большой массирует клитор, и Серена не прекращает стонать.
– Как и не говорили про то, что у тебя такая функционирующая правая рука, – Серена крепче сжимает поручень кровати и сама наседает на мои пальцы. Хватка ее руки вокруг моего члена усиливается.
Она закусывает губу. Выгибается. Покачивает бедрами и трет мою головку. Сжимает. Скользит к основанию и резко вверх. Повторяет. Я ловлю воздух ртом.
– Я сейчас кончу… – погружаюсь в нее двумя пальцами, Серена громко стонет. – Потише, детка, иначе врачи подумают, что я похотливый извращенец.
– Ты и есть похотливый извращенец.
– Но им необязательно об этом знать.
Надавливаю внутри нее, и Серена содрогается.
– Эзра… – она закатывает глаза, и я кончаю ей в ладонь.
– Боже… Да…
Она наклоняется, чтобы поцеловать меня.
– Ты кончила? – касаюсь языком ее губ.
– Да, – улыбается она.
– Точно? Я могу продолжить языком. Только тебе придется самой забраться мне на лицо.
– Эзра!
– Тебе точно было достаточно, моя сладкая? – цепляю зубами ее нижнюю губу.
– Да, – язык Серены щекочет мне губы. – Но в следующий раз хочу внутри не только твои пальцы.
– В следующий раз в тебе всю ночь будет мой член, – стискиваю ее задницу и шлепаю по ней.
Серена застегивает джинсы, вытирает руки и поправляет на мне одеяло. Затем осторожно ложится рядом, подогнув колени.
– Я не уйду, даже если меня прогонят, – нежно целует меня в шею и старается не касаться моего тела, чтобы не причинять боль.
– Тебя никто не посмеет прогнать. Тебя никто у меня больше не отнимет.
***
Мы лежим рядом уже больше часа. Молчим. Серена аккуратно поглаживает мою грудь, обводит пальцем контур вытатуированного сердца и бинтовую повязку под ним. Одна из пуль прошла в паре дюймов от сердца. И моего татуированного, и живого. Я едва не погиб.
Серена касается так робко… Она пообещала доктору, что не доставит мне дискомфорт, и он разрешил ей переночевать в моей палате.
– Эзра… – ее губы мягко касаются моего плеча. – Ты спишь?
– Нет.
– Там были другие люди… – шепчет она.
– В каком смысле?
– В порту. Та перестрелка. Были не только агенты ФБР. Там были какие-то другие люди. И мужчина вдалеке…
– Какой мужчина? – мои мышцы напрягаются.
– Не знаю. Он смотрел на меня. Я заметила его, только когда все закончилось. Совсем случайно. И его взгляд… Он как будто испепелял меня и одновременно готов был заплакать.
Ди Виэйра. Уверен, что это был он. Он следил за мной с того самого дня, как я сел в его машину. Я знаю. И знаю то, что ему не все равно. И никогда не было. Как бы он ни притворялся. Я был прав. Серена имеет значение. Только пока я не могу понять, почему он так рьяно отталкивает ее и отрицает существование.
– Этот мужчина мой отец? – едва проговаривает Серена. – Биологический? Он помог?
– Не знаю, но думаю, что да.
– Почему? Я никогда о нем ничего не слышала. Я его не знаю. Его не было в моей жизни. Почему?
– Может, таким образом он хотел тебя уберечь…
Серена замолкает и перестает двигаться. Чувствую только ее дыхание на своем плече.
– Уберечь… – повторяет она. – Но уберег ли?
– Серена, он вертится не в тех кругах, пойми. Его жену – твою мать – убили. Я не оправдываю его действия, но, возможно, он просто не хотел больше терять близких людей.
– И отдал меня первым встречным.
– Он отдал тебя Армандо. Разве он не был хорошим человеком? Разве не стал для тебя любимым отцом?
– Стал…
– Все эти годы ди Виэйра не переставал платить Линде.
– Линде? – хмыкает Серена. – За тайну?
– Я тоже так сразу подумал, но… Возможно… Он делал это из других соображений.
– Нет, – Серена вскакивает с больничной койки и начинает наворачивать круги по палате. – Он даже ни разу не появился. Разве ему не было хотя бы интересно, как я? Какая? На кого похожа? Чьи у меня глаза?
