– Ну раз врачи говорят… – усмехаюсь я, а сам еще чувствую, как слезы катятся из глаз.
Боже мой. Я теперь самый настоящий отец. Для моего мальчика. Моего Бостона. Моего и… Шейна.
– Как ты тут оказался? – поворачиваю голову на бок, чтоб смотреть сыну в глаза.
– Дедушка привез.
– Дедушка? Охренеть… Я умер и попал в рай?
Нет, это не может быть правдой. Я сплю. Или все-таки умер.
– Нет, надеюсь, что не умер, – Бостон касается моей ладони и заставляет меня поверить в реальность происходящего. Я все-таки жив. И, черт, я охренительно счастлив, ведь я отец. Настоящий отец. – И вы с Пандой задаете одни и те же вопросы.
Так она была здесь? Мне это не приснилось? Клянусь, я чувствовал ее присутствие.
– Она в порядке? – обхватываю руку Бостона.
– Да, – Бостон слабо сжимает мои пальцы. – Немного в синяках, но говорит, что хорошо себя чувствует. Но Стенли говорит, что Панда врет.
– Только не говори, что они все здесь.
– Все здесь. Дедушка, Панда, Стенли, ее друг великан и дядя Шейн. Только Стенли и великан поехали поспать, но скоро вернутся. Дядя Шейн не захотел домой. Он, кстати, классный.
– Понравился тебе? – у меня сжимается сердце. Я должен все рассказать. Когда-нибудь. Я не хочу лгать двум своим близким людям. Больше не хочу.
– Да. Почему ты скрывал его от меня раньше?
– Потому что это связано с одной очень давней тайной, боец.
– Но я уже взрослый. Я не хочу больше тайн, – хмурится Бостон.
– И я не хочу. Поэтому прочитал твой дневник.
Бостон неуверенно поглядывает на меня и невольно отсаживается чуть дальше, но я останавливаю его.
– Ты теперь думаешь, что я слабак… – отворачивается он и шмыгает носом.
– Теперь я думаю, что ты такой же сильный, как наша Панда.
– И как ты? – он неуверенно косится в мою сторону.
– В разы сильнее, поверь. Никогда не стесняйся того, что у тебя в душе. Это не делает тебя слабым. Это означает то, что у тебя есть сердце.
Вижу, как уголки губ Бостона тянутся вверх. Он улыбается. И на душе становится легче.
– Прости меня… Я слишком долго молчал. Но теперь я готов ответить на все твои вопросы, – кладу руку ему на колено. – Я должен был сделать это очень давно.
Знаю, что у него много вопросов. Я их прочитал. Но теперь хочу услышать от своего сына. Хочу не оставлять их без ответа. Хочу заслужить его прощение.
– Девушка на фотографии – моя мама? – шепчет Бостон и снова боится взглянуть на меня.
– Да. Ее звали Джейд Мур. И она была замечательной.
– И ее больше… Нет?
Сильнее сжимаю колено сына. Вижу, что в его глазах снова проступили слезы.
– Она погибла в тот день, когда родился ты.
Бостон опускает голову. По моей щеке катится слеза. И по его тоже.
– Но я покажу тебе, где осталась твоя мама. Обещаю. Как только выберусь отсюда.
Бостон наконец смотрит на меня. Глаза красные, но я вижу в них толику радости. Ту искру, которой подпитывается надежда на то, что я прощен за годы молчания.
– А мне покажешь?
Перевожу взгляд на дверь палаты и вижу в проеме Шейна.
Не знаю, как давно он здесь и что слышал, но ему пора узнать правду.
– Пап, дядя Шейн тоже хочет. Ему можно? Ему тоже покажешь? Он тоже хочет знать, где осталась моя мама Джейд.
Шейн накрывает рот ладонью. Давит слезы. Он все понял. Я вижу это в его глазах.
– Боец, проверь, как там дедушка и Панда, хорошо? Нам с Шейном нужно поговорить.
Бостон кивает. Спрыгивает с больничной койки, затем останавливается. Замирает. Разворачивается и обнимает меня еще раз.
– Я люблю тебя, папа, – шепчет мне на ухо. А внутри меня все стынет и снова заводится с новой силой. – Я рад, что ты жив. Ты настоящий боец.
– Следую твоему примеру, – целую его в макушку. – Я тебя очень люблю. Беги.
***
В палате повисает пауза. Шейн не двигается. Я, к сожалению, тоже не могу. Только смотрю на него и жду, когда он посмотрит на меня. Жду, когда ударит. Я пойму, если ударит. Я заслужил. Но брат тяжело вздыхает и обтирает ладонью лицо.
– Ты скрывал его от меня десять лет…
– Я думал, что он был тебе не нужен. Мы оба ошибались. Прости.
Шейн падает на стул и опускает в руки лицо.
– Десять лет, Эзра… Десять лет… У меня все эти годы был сын. От Джейд. От любимой девушки. Он рос рядом… Без меня… Как я мог быть таким глупым? Как мог так глубоко заблуждаться?
– Ты не был глуп. Нас обоих запутала наша мать.
– Которая убила Джейд… – снова вздыхает Шейн. – До сих пор в голове не укладывается.
–
О́дин и Лиз.
Отец и дочь.
Наш дед и наша мать.
Два сумасшедших изверга, возомнивших себя божествами.
– Это я пристрелил его, Эзра, – Шейн смотрит мне в глаза. – Я пустил пулю за твоей спиной в этого старика. Я даже не целился. Я не знаю как. Я просто не выдержал, когда он сказал о смерти Серены. Палец сам надавил на курок, когда я представил, что ты можешь лишиться ее, как я лишился Джейд. И я выстрелил.
– И теперь он мертв?
– Он мертв… И его люди тоже.
– Значит, мы свободны.
Шейн слабо хмыкает.
– Получается, я убил человека…
– Ты убил монстра. Ты защищался. Защищал меня. Защищал Серену.
– Я убил. И этим человеком оказался мой родной дед… – он встает на ноги и подходит к окну.
–
