– Которого я никогда не знал… Какой он был, Эзра? Ты хотя бы общался с ним.
– Фрэнк всегда был сильным. Властным. Пугающим. Опасным. И редкостным дерьмом, как оказалось.
Шейн снова усмехается.
– Настоящий монстр, – он вглядывается в темный пейзаж за окном. – Наверное, я не должен сожалеть.
– Не должен. Сожалею я, что когда-то доверился ему, даже не предполагая, что все вокруг – лживая игра.
– Так, получается, нас растили, чтобы мы правили… Я одним «миром», а ты – другим, – Шейн закрывает жалюзи и поворачивается ко мне лицом.
– Видимо, да.
– С самого детства на нас был план…
– Да.
– И мы сами ничего не решали.
– Но решили. Мы внесли свои «правки» в финал.
– Верно… Вот только Джейд… – Шейн невольно отводит взгляд. Ему все еще больно. Всегда будет больно. Как и мне. – Она не успела внести свои «правки». Она просто мешала воплощению безумного плана. Как и Серена сейчас.
– Мне очень жаль…
Шейн подходит ко мне и останавливается у самой койки.
– Я рад, что мы спасли ее, – говорит брат. – Серена замечательная. Настоящее сокровище.
– Спасибо. Без тебя я бы не справился.
Шейн слабо улыбается, нагибается и аккуратно обнимает меня.
– Когда починишь свои ребра, голову и грудь и сможешь встать… Тогда и обнимешь меня в ответ.
– Не провоцируй, – тянусь к его плечу рукой, но тут же корчусь от боли.
– Три пулевых как никак, – выпрямляется брат. – Лежи и не строй из себя героя.
Я усмехаюсь.
– Сколько я здесь?
– Пять дней. Первые два был в реанимации. За твою жизнь сутки сражались лучшие врачи.
– Ты поработал?
– Без меня тебя бы не вытащили из преисподней, – улыбается Шейн. – Будешь должен.
Он слабо треплет меня по голове и разворачивается, чтобы уйти, но в палату влетает Серена.
Она вбегает внутрь и застывает посередине, смотря на меня.
Ее глаза полны слез. Синие, бездонные и такие мокрые.
– Пожалуй, оставлю вас, – Шейн трогает Серену за плечо, но она даже не реагирует. Смотрит только на меня.
– Шейн, – окликаю его. – Присмотри, пожалуйста, за Бостоном. Он говорит, что ты классный.
Шейн прикусывает губы. Ему тяжело. Слишком тяжело, чтобы сказать об этом. Но он кивает и покидает палату, которая наполняется только Сереной. Моей русалкой. Моей чертовкой. Моей Пандой. Моей. Моей. Моей.
Она везде.
Сразу.
Она еще не подошла, но уже под кожей.
Я так хочу ее обнять.
Так хочу ее губы на своих губах.
Хочу убедиться, что она не плод моих галлюцинаций.
Она стоит на месте всего секунду, потом срывается на бег и падает на колени перед моей кроватью. Она плачет.
– Серена, пожалуйста… Не надо, – нахожу ее руку и накрываю своей. – Детка… Прошу. Не плачь.
Она вскарабкивается наверх, садится на койку и накрывает ладонями мое лицо.
– Я так боялась, что ты умрешь… – глотает слезы. – Там… Твоя кровь была на моих руках. Я пыталась зажать раны. Я так боялась. Я молила Господа не забирать тебя у меня. Я не прекращала молиться и здесь. Каждый день. Каждую минуту. Я не уставала просить, – слезы льются по ее щекам и капают мне на лицо. – Я не хочу жить без тебя, Эзра. Я уже не смогу…
– Не говори глупостей!
– Заткнись! – всхлипывает она. – Я не хочу! Ты – все. Понимаешь? Ты везде! Господи, как же я боялась! Как же ты напугал меня, заносчивая ты задница!
Серена плачет, а я даже не могу обнять ее. Я пытаюсь приподняться, но она не позволяет, опуская меня обратно на подушку.
– Идиот, не смей двигаться! – сквозь слезы приказывает она. – Тебя едва откачали!
– Слушаюсь, – могу только улыбаться.
Боже, какая она красивая. Даже с этими синяками на теле, с фингалом под глазом и порезом на щеке. Она прекрасна. Она самое чудесное создание на планете. И не передать словами, как сильно я ее люблю.
– Ты в порядке? – тянусь к ее руке и накрываю пальцы.
– Нет, – шмыгает носом и смотрит на меня. – Но я буду, когда ты вернешься домой.
– Забери меня домой. Прямо сейчас. В нашу постель.
Она плачет.
– Еще нельзя…
Серена склоняется над моим лицом и мягко касается моих губ.
Своими снова солеными.
Я закрываю глаза.
Вкус нашего поцелуя – океанский бриз. Это вкусно. И невозможно остановиться.
Проталкиваю язык в рот и тянусь к ней, но Серена отстраняется.
– Эзра… – она выпрямляется и упирается ладонью мне в грудь чуть ниже ключицы, там, где не перебинтовано.
– Хочу тебя всю. Во всех позах. Сейчас. Черт возьми, ты только посмотри на мой стояк. Им можно разбивать бетонные плиты.
– Ты мерзкий извращенец, – смеется она и подтирает слезы.
– Твою ж мать, иди сюда, немедленно, – дергаюсь в ее сторону, но ощущаю адскую боль и корчусь.
– Мистеру извращенцу придется попридержать коней, – улыбается Серена и снова касается моих губ.
– Не провоцируй меня. Я ехал за тобой со сломанными ребрами и разбитым лицом. Поверь, я перетерплю боль, но трахну тебя.
Моя действующая рука скользит между ее ног.
– Эзра… – Серена льнет к моему плечу. – Перестань… Я хочу тебя больше всего на свете.
– Правда? – прижимаю пальцы к ее промежности сквозь джинсы. Надавливаю сильнее.
– Боже… – выдыхает она.
