– Его глаза. У тебя его синие глаза, – Серена всхлипывает. – И, если бы он проявил себя, его интерес мог стоять слишком дорого. Он мог отразиться на твоей жизни.
Она останавливается и смотрит на меня своими взмокшими синими глазами в полумраке палаты. Силуэт освещает только лунный свет, пробирающийся сквозь жалюзи.
– Ты же не оставил Бостона, когда знал, что ему грозила опасность. А этот ди Виэйра бросил меня. Родного ребенка. Свою плоть и кровь.
– Серена… Иди ко мне.
Она всхлипывает еще раз. Она снова плачет.
– Почему ты не отказался от чужого ребенка, а меня бросил родной отец? – она прикрывает рот руками, чтобы сдержать истерику, но у нее не получается, – слезы сочатся сквозь пальцы. – Ты оставил Бостона. Помог ему. Вырастил, как своего сына. А меня бросили, как щенка. Как будто я какое-то отребье.
– Ты не отребье. Пожалуйста, вернись ко мне в постель, – тяну к ней руку и проклинаю себя за то, что не могу сейчас встать и обнять ее. – Серена, прошу.
– Почему он не такой, как ты? – вздыхает она и подтирает слезы. – Все могло бы быть по-другому.
– Могло бы. И могло быть еще много других «бы». Если бы не… Если бы он. Если бы они. Много «если». Много условностей из прошлого, которые уже никак не повлияют на настоящее. Да, это больно. Да, это трудно принять. Но это было. Уже прошло. Ты ничего не изменишь. И я переживу эту боль с тобой. Только вернись ко мне в постель и не покидай меня, ладно? Обещаю, что никогда не оставлю тебя.
Она снова плачет. Но теперь улыбается.
– Ты моя семья, Серена. Ближе тебя никого нет. Я идиот и не купил кольцо, но… Черт возьми, умоляю, не откажи этому обездвиженному израненному человеку и согласись выйти за него замуж. Прости, что не могу встать на колено.
– Эзра… – она застывает у окна. – Это очередная шутка? Мне не смешно…
– Серена Аленкастри да Коста ди Виэйра, мать твою, можно сдохнуть, пока это выговоришь, будь моей женой. Я сменю твою фамилию на Нот, и никто из нас не сломает язык. Я куплю это гребаное кольцо, как только встану на ноги. Я упаду перед тобой на оба колена. Я у твоих ног, Панда. Ты же помнишь? Я покрою их поцелуями. От бедер до самых пят. Только будь со мной. Даже в аду.
– Эзра… – слезы льются по ее щекам. Мое сердце стучит, как сумасшедшее.
– И прекрати плакать. Мы не обязаны жениться прямо сейчас. Хоть я и хотел бы.
– Я не могу перестать плакать, – она бежит к кушетке и обнимает меня. – Я так тебя люблю. Господи. Люблю.
– Это значит «да»?
– Да, черт возьми, невозможный ты идиот. Я твоя. Я с тобой. На земле, в аду, и каждый день здесь, в раю. Я люблю тебя.
– А теперь целуй меня. Немедленно.
Она целует. И этот привкус океанского бриза навсегда останется на нас.
Глава 26. Плата
Я пела ему до утра. Нашу песню. На повторе.
Повторяла и повторяла. Как молитву. Пока он засыпал у моего плеча.
И он действительно тот. Он единственный. Мой дьявол. Мистер Нот. Мой жених. Мой будущий муж. Моя любовь. Навечно.
Мечтаю сказать ему это в церкви.
Я, черт возьми, затащу его туда. Надеюсь, он не воспламенится.
***
Иду за кофе. В кармане вибрирует телефон. Должно быть Стенли. Она очень переживает.
Отвечаю на вызов, даже не глядя на экран.
– Эзра в порядке. Сейчас спит. Не приходи. Оставайся в постели со своим любимым мужчиной и не волнуйся.
– Интересное предложение, но не совсем соответствует моим привычкам, – низкий баритон из динамика заставляет меня вздрогнуть.
– Кто вы?
– Ви́тор.
– Мы знакомы? – ничего не понимаю.
– Ви́тор Перес ди Виэйра.
Сердце замирает. Не бьется. Или я не слышу.
Его голос пронизывает до мозга костей. Обездвиживает. Умертвляет. Я не дышу.
– Я хочу увидеть тебя, – больше похоже на приказ. Я прихожу в себя.
– Наши желания не взаимны, сеньор ди Виэйра. У Вас всегда получалось отсутствовать в моей жизни. Не изменяйте привычкам.
Не знаю, как это вырвалось из меня. Это все другая Серена. Новая. Смелая. Свободная. Она говорит.
Слышу в динамике слабую усмешку.
– Через час. Саммер-стрит. Заезд на Запад Сайд Драйв. Увидите мой серый Бентли. Поспешите. У Вас мало времени.
Звонок обрывается.
– Гребаный сноб!
Сжимаю телефон и зубы.
Какого черта он решил, что мной так легко помыкать?! Какого черта вздумал, что я хочу этой встречи? И какого черта через пятьдесят минут после его звонка я стою на гребаной Саммер-стрит? Там, где заезд на Запад Сайд Драйв. И вижу этот гребаный серый Бентли.
Мне открывают дверь. Но этот человек не садиться со мной в машину. Он ждет. Странно. Я делаю шаг вовнутрь, и дверь машины закрывается. Просторный тусклый салон пуст. Тут нет никого кроме меня и мужчины напротив. Мужчины, который является моим отцом.
– Наверное, у Вас накопилось много вопросов, – заявляет он, а я пытаюсь его рассмотреть.
