– Замолчите, – на выдохе повторяю я. – Вы не имеете права, – не отвожу от Ви́тора глаз. –
– Я не мог, Серена.
– Смешно, – я нервно усмехаюсь ему в лицо, а у самой внутри долбаный торнадо. Меня колотит. – То есть все это время передавать Линде деньги Вы могли, а узнать о том, что творили со мной в этой семье даже не пытались?
Ви́тор бросает кроткий взгляд в сторону Эзры.
– Я… – Ви́тор снова осекается. Уже во второй раз.
– Вы правильно сказали тогда в машине, – не даю ему закончить. Мне плевать, что там у него внутри. Как всегда было плевать и ему на меня. – Вы для меня никто. Поэтому заберите свои деньги. Я в них не нуждаюсь. Отмените перевод или как там это делается. И оставьте меня в покое. Мне жилось двадцать два года без Вас. Проживу еще больше и еще лучше. Только исчезните. Навсегда.
Последнее слово произношу сквозь стиснутые зубы. Оно не хотело выходить изо рта. Потому что я не уверена, что хочу этого. Во мне сейчас говорит злость. И я хочу на него злиться. Хочу ненавидеть. Поэтому отвожу взгляд от синих глаз. Поэтому не ищу там боли.
Он никогда ничего не чувствовал.
Если бы чувствовал – не бросил.
Если бы чувствовал – дал бы о себе знать.
У него было двадцать два года, и он не решился.
А теперь у меня есть двадцать два миллиона, и мне уже не нужна его решительность. Она была нужна, когда мой отец умер. Когда мой брат начал резать меня. Когда я сбежала из дома и оказалась совершенно одна. Тогда я нуждалась. А сейчас ни Ви́тор Пе́рес ди Виэйра, ни его бабки никогда не перекроют той безучастности, которую он проявлял к моей жизни. Он опоздал.
– Я хочу уйти, – обращаюсь к Эзре. Он кивает, берет меня за руку и проводит к двери, но его окликает ди Ви́эйра.
– Мистер Нот, задержитесь. Я бы хотел переговорить с Вами наедине, если Серена позволит.
Глава 27. Только пожелай
Серена против, она желает уйти, но я убеждаю ее подождать за дверью кабинета ди Виэйра. Ей, может, и не интересно, но я чертовски любопытен. Поэтому соглашаюсь и остаюсь с ним наедине.
– Так значит, отпрыск О́дина… – Ви́тор медленно ступает по своему любимому ковру прямо к деревянному лакированному столу с хрустальными емкостями. Плескает ви́ски в два стакана и протягивает один мне. Я подступаю ближе и принимаю рокс из его рук. – Как и Ваш брат Шейн.
– Мы этого не знали, – поясняю я и делаю глоток вслед за Ви́тором.
– Полагаю. Иначе бы Вы не пытались так рьяно защитить Серену при помощи меня, – он усаживается в кресло и жестом предлагает мне присесть напротив. – Фрэнк был моим другом.
Глоток ви́ски застревает у меня в горле.
– Удивлены? – слабо улыбается он лишь уголками губ. – Мы собирались выстроить империю. Двое сильных, разумных, подкованных мужчин, не связанных ни браком, ни семьей. Мы готовы были сворачивать горы. Мы были полны амбиций. Готовы были идти напролом. Только, как оказалось, мои принципы кардинально отличались от принципов Фрэнка. Я не был готов убивать.
– Но…
Ничего не понимаю. Ви́тор Пе́рес ди Виэйра – один из опаснейших людей Бостона. Тот, которого боялся даже О́дин. Тот, после которого оставались нераскрытые дела с пометкой «Пропавшие без вести». Здесь что-то не вяжется.
– Да, мистер Нот, все, что обо мне говорят, – ложь. И тот журналист… Теренс, кажется… Работал на Фрэнка. Да, он следил за мной, и, призна́юсь, порядком выводил из себя, особенно мою покойную супругу Летисию. Но он ничего не накопал. А как вы, мистер Нот, знаете – Фрэнк крайне не любил сорванные сроки и невыполненные задания.
Я сглатываю. Как же все-таки глуп и слеп я был. Чертов хитрый старик Фрэнк. Он грамотно обводил меня вокруг пальца, играя за моей спиной в свои собственные игры, которые не свели его в могилу раньше времени только из-за терпения ди Виэйра. Ви́тор мог бы уничтожить его, но не стал. Почему?
Ди Виэйра потягивает ви́ски и продолжает:
– За всю свою жизнь я не убил ни одного человека. До недавнего случая в порту. Тогда я впервые приказал стрелять на убой. Из-за Серены.
Я пристально смотрю ему в глаза. Ищу подвох. Но не нахожу.
– Вижу, Вы озадачены, – Ви́тор делает глоток. – Я поясню. Когда наши с Фрэнком пути разошлись, он начал работать грязно. Всячески вредил мне, хоть мы и зареклись никогда не ставить друг другу палки в колеса. Я обещал не лезть на его территорию. И я был верен своему слову, в отличие от него. Поэтому мне пришлось посадить Фрэнка в первый раз. Я всегда дружил с законом, мистер Нот. Дружу и до сих пор. Поэтому случай с поджогом дома Аленкастри замят. Я все уладил. Не благодарите.
– Я не просил. Я в состоянии уладить все самостоятельно, – сжимаю зубы. Ненавижу, когда кто-то лезет в мои дела.
