Не вижу, но знаю, что Эзра улыбается. Я продолжаю наблюдать за своим полуобнаженным будущим мужем, который так непринужденно и сексуально выглядит в этих свободных спортивных штанах, и не верю, что мне так повезло. Мне, а не какой-то другой. Мне, вечной неудачнице без дома и семьи, удалось украсть сердце самого потрясающего мужчины на свете. Какое-то волшебство. И я до сих пор под чарами.
– Панда, прекрати сверлить взглядом мою спину, – Эзра не оборачивается, а я не перестаю разглядывать его тело. Разве возможно оторваться, когда перед глазами такое совершенное зрелище?
На татуированной коже виднеются последствия перестрелки в порту – Эзра еще не полностью восстановился. На раны до сих пор наложены повязки, но, черт, так он выглядит еще более восхитительно
– Найти тебя среди всего этого дерьма – самое настоящее чудо, – произношу те самые слова, которые однажды он сказал мне в Сан-Диего, когда обещал, что наша сказка никогда не закончится, и оказался прав.
Эзра замирает с чашкой в руках и смотрит на меня своими до безумия темными глазами. Жженый кофе. Вот его оттенок. Тот самый момент, когда цвет обретает вкус. Горький, с примесью боли. Терпкий. Но такой насыщенный, что пронимает до мозга костей и оставляет запоминающееся послевкусие во рту.
Эзра хочет что-то сказать в ответ, но его прерывает вибрация моего телефона, лежащего на барной стойке. Я беру айфон в руки и пробуждаюсь окончательно. Именно сейчас. Не дождавшись глотка кофе. Кажется, теперь в нем и вовсе нет нужды, потому что мои глаза моментально округляются даже без вмешательства кофеина. Как и мой банковский счет, если верить сообщению на дисплее. Он пополнен на двадцать два миллиона долларов.
Не верю своим глазам.
– Ди Виэйра, – хмыкает Эзра за моей спиной и ставит передо мной кружку кофе.
– Я не просила… Мне не нужно.
Для меня, которая даже не могла заплатить за съемную квартиру.
– Совесть? – Эзра обнимает меня сзади.
– У него нет совести.
– Вина?
Я не знаю. Чувствует ли этот человек вину вообще? Я его не знаю. Но двадцать два миллиона…
– Мне не нужны его деньги, – сбрасываю с себя руки Эзры. – Как их вернуть?
– Серена, – он подходит ближе, разворачивает меня к себе лицом и запрокидывает голову так, чтобы я смотрела ему в глаза. – Двадцать два миллиона – это не деньги. Это состояние. Даже у меня столько нет.
– Мне они не нужны.
– Нужны. Смотри на вещи здраво. Только идиот откажется от двадцати двух миллионов.
– Он пытается меня купить! – отмахиваюсь от рук Эзры.
– Нет. Он пытается тебе помочь. Он кается. А богатые люди умеют каяться только так. Деньгами.
Я замираю.
Неужели.
А где он был раньше?
– Двадцать два миллиона за мое прощение? – стискиваю зубы.
– Наверное, за то, чтобы ты с ним начала говорить, – Эзра отпивает кофе и уходит. А я остаюсь наедине со своими мыслями. И двадцатью двумя миллионами на счету.
Кажется, теперь я могу делать все, что хочу. Могу позволить себе все, что угодно. Могу воплотить мечты. Могу быть свободной. Но почему-то именно сейчас я не ощущаю ни капли радости. Не чувствую себя счастливой, как пару минут назад, когда смотрела на любимого мужчину без тяжести этих проклятых нулей на своих плечах.
***
Нахожу Эзру в спортивном зале. Он пытается прийти в форму. Вижу, что ему еще больно, но он терпит и все жестче бьет в боксерскую грушу под сдавленный рык.
– Отвези меня к нему. Я знаю, что ты знаешь, где его найти.
Эзра ловит грушу. Сжимает ее руками в перчатках. Тяжело дышит. Утыкается в нее лбом.
– Пожалуйста, – прошу я.
– И что ты ему скажешь?
– Скажу, что мне не нужны его грязные деньги. Мне не нужно его раскаяние. Он бросил меня. Ему было наплевать на меня все эти годы. Как и мне сейчас наплевать на его миллионы. Он не купит мое прощение.
Эзра молчит с минуту. Не смотрит на меня. Наконец, тяжело вздыхает и отвечает:
– Хорошо, но я буду рядом. Я не оставлю тебя с ним наедине.
***
Бостон остался позади еще полчаса назад. Мы подъезжаем к высоким железным воротам, за которыми виднеется лес, присыпанный снегом. Эзра тормозит, и ворота автоматически разъезжаются. Шевроле плавно въезжает во владения Ви́тора Пе́реса ди Виэйра по заснеженной гравийной дороге. Только сейчас замечаю, что за воротами располагаются пункты охраны. Эти люди вооружены и провожают нас взглядом. Мне становится жутко.
– Не бойся, – Эзра накрывает ладонью мое бедро, будто почувствовав мою внутреннюю панику. – Тебе опасность точно не грозит.
– А тебе?
