Идеально выкроенный костюм. Сидит на нем, как влитой. Точно сшит на заказ. Он держит руки в замке, сомкнутыми на груди. На запястье блестят часы Rolex. Ухоженные руки. Длинные пальцы. Бледная кожа.
Смотрю на него, на моего отца, и не могу проронить ни слова. Я немая. Глупая. В голове ни одной мысли. Ни слова во рту. Я словно рыбка в аквариуме. Тупая, немая и безвольная.
– Я надеялся никогда тебя не встретить, – говорит он, а по моей щеке катится бесстыжая слеза, но у меня нет сил, чтобы ее смахнуть. – Ты вылитая Летисия. Ты безумно похожа на нее, – замечаю, как крепче сжимаются в замок его пальцы. – Значит, вот ты какая…
Мужчина прищуривается. Оглядывает меня с ног до головы. Изучает. Исследует.
– Какая Вам разница? – мой голос похож на писк, но он звучит. – Зачем Вы помогли? Я видела Вас в порту.
– Любовь… Очень странная вещь, – он облокачивается на свои колени и берет меня за руку. – Она прекрасна. Она оживляет. Она заставляет нас чувствовать. Она же и убивает. Я любил. Однажды. Всего раз. И это было прекрасно. Я был счастлив. Она была. И наше счастье обрело форму, – он сглатывает и держит мою ладонь в своей. – Мы так ждали тебя… Летисия светилась от счастья. Помню ее улыбку. Помню, как она гадала, будет мальчик или девочка. Я знал, что будет девочка. Такая же прекрасная, как она… Я мечтал о дочери…
Я плачу. Не хочу. Но слезы катятся по щекам. Он гладит мои пальцы, а я реву.
– А когда ее не стало… – он выпускает мою руку. – Когда ее убили из-за меня… – он смотрит мне в глаза. Суровый, жесткий взгляд проедает насквозь. – Я больше не мог позволить себе терять родное. Не мог позволить себе привязаться к кому-то. Не мог позволить себе любить, – отводит взгляд к окну. – Я даже не взглянул на тебя, когда ты родилась. Когда тебя вынули из ее бездыханного тела… Я даже не подошел.
Меня сковывает ужас. Отчаяние. Боль. Я не должна ничего чувствовать, но мне так больно, что хочется кричать.
– Армандо согласился сразу, как только я ему предложил. Он даже денег не хотел брать. Достойный человек. Я проверил его прежде, чем отдать тебя. Я проверил каждого члена его семьи. Его родни. До пятого колена. Я был уверен, что ты будешь в безопасности, не зная меня. Не нося моей фамилии. Она клеймит. Летисия погибла почти сразу, как стала ди Виэйра. Подобно проклятию. Но я не верю в это. Я сам – сущее зло. Возле меня все гибнет. И ты бы погибла.
Ви́тор замолкает. Его взгляд отрывается от окна и устремляется на меня.
– Я не мог так рисковать. Мне хватило одного раза, когда я позволил себе слабость и впустил в сердце твою мать. И я потерял самое дорогое. Я отобрал ее жизнь. Я проиграл. Больше подобного я допустить не мог. Я не имею права на слабости, Серена. Потому что их финал всегда фатальный
Он пронизывает меня взглядом. Глаза в глаза. Синие в синие. Отец и дочь. Но я не чувствую этой связи. Я чувствую только боль.
– Ты вправе ненавидеть меня, – продолжает ди Виэйра. – Я для тебя никто. И ты должна была стать для меня никем. Но…
– Но вы были там, – перебиваю я. – В порту. Вы спасли. Я видела.
– Разве я мог позволить, чтобы ты умерла?
Между нами повисает пауза. Тишина, проедающая нутро. Она царапает ребра. Душу. Сознание. Она пульсирует в висках.
– Я бы не умерла, – поднимаю на него взгляд. – Эзра бы не позволил. А в Вашей помощи я не нуждаюсь. Как и не нуждалась каждый прожитый день. Без Вас.
– Ди Виэйра, – уголки его губ слегла приподнимаются в улыбке. – Настоящая.
– Я Аленкастри.
Бросаю на него последний взгляд и выметаюсь из машины.
Идет он к черту.
Он и его синие глаза.
Он и его кровь во мне.
У меня был лучший отец во всем мире. И это не Ви́тор ди Виэйра.
Он бросил меня вместо того, чтоб защищать. Он сдался, так и не рискнув. Он выбрал самый легкий путь. Он отказался от меня.
Эзра не бросил Бостона. Эзра бы никогда так не поступил. Эзра бы сражался. Эзра бы не отказался. А ди Виэйра… Он слабак. И я не хочу иметь с ним ничего общего.
***
Эзру выписали из больницы через две недели, и он вернулся домой.
Уже конец февраля, почти весна, а снег не перестает валить. Весь Бостон усыпан белыми холмами, а люди хотят тепла. Наверное, только я рада затянувшейся зиме, ведь мое тепло теперь рядом. Оно окутывает меня. Греет. И прямо сейчас обнимает сзади за плечи.
– Доброе утро, моя любовь, – жесткая щетина щекочет мне шею, и я смеюсь.
– Доброе, – разворачиваюсь и целую Эзру в губы.
– Хорошо спала? – он оставляет поцелуй на моей щеке и принимается варить кофе.
– С тех пор, как снова засыпаю рядом с тобой, – великолепно.
