…И вот они начали спускаться по дороге в Шибальбу по очень крутым ступеням. Они спускались вниз до тех пор, пока не подошли к берегу постоянно изменявшейся реки, быстро текущей между двумя склонами узкого ущелья, называвшимися Нусиван-куль и Кусиван, и переправились через нее.
Затем они подошли к берегу другой реки, реки из крови, и пересекли ее, но не пили из нее, они только переправились на другой берег, и поэтому они не были побеждены. А затем они подошли к другой реке, реке целиком из гноя; но она не принесла им вреда; они снова прошли беспрепятственно…
…двинулись дальше, пока они не пришли на место, где соединялись четыре дороги…
…И вот первыми, кого они увидели там, были сидящие деревянные куклы, изготовленные обитателями Шибальбы…
…Там были Шикирапат и Кучумакик, владыки с такими именами. Они были те двое, которые причиняют кровотечение у людей.
Там были другие, назывались они Ах-Альпух и Ах-Алькана, тоже владыки. Их делом было заставлять людей пухнуть, чтобы из их ног изливался гной, и окрашивать их лица в желтый цвет — эта болезнь называется чуканаль, или желтуха. Вот над чем владычествовали Ах-Альпух и Ах-Алькана.
Там были владыка Чамиабак и владыка Чамиахолом, жезлоносцы Шибальбы, в руках которых были символы смерти — посохи из кости. Они заставляли людей чахнуть до тех пор, пока не оставалось ничего, кроме черепа и костей, и тогда люди умирали, потому что живот у них приклеивался к позвоночнику. Вот что было делом Чамиабака и Чамиахолома, как именовались эти владыки.
Там были также владыка Ах-Альмес и владыка Ах-Альтокоб; их делом было приносить людям несчастья, когда те находились перед своим домом или позади него, — так, чтобы их нашли израненными, распростертыми, с лицом, уткнувшимся в землю, мертвыми. Вот над чем владычествовали Ах-Альмес и Ах-Альтокоб.
Там были, наконец, владыки по имени Шик и Патан. Их делом было заставлять людей умирать на дороге — то, что называется внезапной смертью, — заставляя кровь устремляться к их горлу, пока они не умирали, изрыгая кровь. Делом каждого из этих владык было наброситься на них, сжать их горло и сердце, чтобы хлынула у них горлом кровь во время пути. Вот над чем владычествовали Шик и Патан.
Окруженный тенями-привидениями, Тутуль-Шив испытывал неописуемый ужас. С самого начала их пути по извилистой, будто тело змеи, пещере, ведущей глубоко под землю, его преследовали такие страхи, что и осознать их было невозможно. Трепетала каждая его жилка, каждый волосок. Ужас, порождаемый самими стенами пещеры, неуклонно ползущими вниз, пропитывал душу, парализовывал волю. Неосторожные шорохи или кем-то издаваемые жуткие вздохи во тьме, пропитанной нечистотами, сыростью и гниением, вызвали в халач-винике тошнотворные приступы страха, комом подступавшие к горлу. Но теперь, оказавшись среди властителей Шибальбы, Тутуль-Шив был близок к обморочному состоянию. Все его тело лихорадило, он больше не мог терпеть, только краем сознания удивляясь, почему он еще жив. Жив? Но тут сквозь пелену помутневшего рассудка донеслись голоса.
— Я тот, кто соединяет оба мира. Я посланник Какулха-Хуракан, Чипи-Какулха и Раша-Какулха[33], я должен выполнить договор между владыкой Хураканом и владыками Хун-Каме и Вукуб-Каме — двумя высшими судьями Шибальбы.
— Мы знаем, кто ты, — ответили две тени. — Это и есть тот смертный?
— Да.
— Талисман с ним?
— Вот он.
Зуб ягуара лег в покрытую нарывами когтистую лапу, протянутую к спутнику Тутуль-Шива.
— Что ж, уговор есть уговор. Чамиахолом, дай этому смертному череп на твоем посохе.
На плечо халач-виника лег тугой кожаный перехват. И в это же мгновенье Тутуль-Шива вывернуло наизнанку.
Не в силах больше удерживаться на ногах, он как подкошенный рухнул на ледяной пол пещеры. Он видел, как изошедшее из него эфемерное свечение в виде человеческой фигуры медленно поплыло в сторону теней. На полпути к ним фантом, будто прощаясь, обернулся.
— Кукульцин?! — невольно слетело с губ халач-виника.
К счастью, он произнес это настолько тихо, что его не услышал даже его спутник.
— Плата за твое спасение и спасение твоего народа, — сказал сокол, повернувшись к Тутуль-Шиву.
По сводам холодной камеры пещеры поползли едкие смешки, перераставшие в дикий хохот.
— Поздно! — перекрикивая хрюканье, ржание и гогот, ответили две тени. — Ничто уже не спасет смертных!
Бог с белой кожей идет в окружении собак преисподней.
Скоро Кецалькоатль будет здесь!
Несомый чьими-то сильными лапами, Тутуль-Шив бредил. Ему чудилось, как натянутый до предела ветром мускул из огромного полотнища тащил по волнам безбрежного океана к Земле фазана и оленя гигантскую лодку, в сотни раз превосходившую те, которые он когдалибо видел в своей жизни. Они у берегов его земли. Из лодки на берег выходит сам Кецалькоатль! У него необычная белая кожа и растительность на лице. Его тело защищено непробиваемым куйюбом, а голова покрыта шлемом из такого же прочного блестящего материала.
