— Возьми людей сколько тебе понадобится. Обшарить все окрестности, заглянуть под каждый куст!
— Слушаюсь, повелитель, — не разгибая спины, воин удалился прочь.
Наступали сумерки, а известий от лазутчиков так и не было слышно. Ош-гулю не терпелось войти в город, и, соблюдая все предосторожности, карлик повел свои войска в Ушмаль. Там его встретил все тот же офицер.
— Повелитель, мы никого не обнаружили.
Город действительно оказался пустым. Ош-гуль отказывался что-либо понимать. Он лично обошел несколько жилищ. В домах простолюдинов на своих местах лежала нехитрая утварь, а во дворцах вельмож нетронутой оказалась даже одежда. Жилища казались ненадолго оставленными людьми, только что вышедшими по своим обыденным делам. Теперь, предчувствуя неладное, карлик, напротив, хотел как можно быстрее покинуть город-призрак, но солнце неумолимо клонилось к западу, а его воинам был необходим отдых. Утром Ош-гуль решил уйти из города. Пышное празднество в честь его победы, как он того желал, в опустевшем городе казалось неуместным. Что ж, он уйдет из Ушмаля, но на память о себе усеет площади города мятежниками Чичен-Ицы, которые без того сковывали движение его войска. Отдав распоряжение принести в жертву всех пленных рабов, включая и высокородных вельмож Чичен-Ицы во главе с Хапай Канна, Ош-гуль под удары жертвенных тункулей отправился в покои халач-виника Ушмаля. Ночью его разбудили крики воинов и шум сражения. «Только воины Тутуль-Шива могли напасть ночью», — пронеслось у него в голове. Ош-гуль, окруженный своей гвардией, выбежал на улицу. Он не верил своим глазам. На вершине пирамиды шел бой. Откуда-то из ее недр прибывали и сразу вступали в битву все новые и новые отряды противника. Под покрывалом ночи, словно воины Тьмы, они молча выходили из храма Чаака и бросались на пришедших в ужас дикарей.
— Воины Чаака! — иступленно вопили они. Казалось, теням, выходящим из храма, не будет числа. Потеряв остатки мужества, солдаты Ош-гуля, не разбирая дороги, в панике бежали прочь. Карлик догадался о хитрости неприятеля. Почему он сам не осмотрел стены храма так сильно выросшей пирамиды?! Нет предела коварству врага, попирающего святыню и сами законы предков!
Храм был осквернен присутствием простых смертных.
— Жалкое порождение обезьян! — бесновался карлик.
— В храме потайная комната, убейте их! — но его воины уже не слышали своего правителя. К тому времени шум сражения донесся и с окраин города. Со всех сторон к Ош-гулю сбегались насмерть перепуганные гонцы, чтобы сообщить о том, что на город напали несметные полчища врага. В царившей неразберихе, сумятице и панике Ош-гуль уже ничего не мог предпринять. Ему оставалось лишь покинуть город своей мечты, так и не покорившийся ему Ушмаль…
Сокол не обманул его. С первой минуты своего возвращения Тутуль-Шив действительно знал, как одолеть колдуна Ош-гуля. И теперь с остатками своего воинства он направлялся туда, откуда, даже не притронувшись к врагу, сможет уничтожить его. Раньше, на дне колодца, ему казалось, стоит лишь выбраться наверх, и боги сами расчистят перед ним дорогу, но развернувшиеся затем события показали халач-винике, что одного благословения мало, даже если оно исходит от самих богов. «А может быть, так думал другой, тот, что внутри меня? Как это случилось? Для чего он во мне? Почему я понимаю его так же хорошо, как самого себя, ведь он такой другой?»
Тутуль-Шив знал: только в тайном месте, куда он направлялся, сможет получить ответы на все вопросы. Это было святилище магов желтого ордена — Баланканче, алтарь ягуаров. Их тайное оружие в борьбе против извечного врага — черного ордена, зла, оставленного в наследие людям белокожим богом Кецалькоатлем. Лишь в самых крайних случаях, раз в пятьдесят два года, после торжеств, посвященных празднику Нового огня, разрешалось тревожить ту силу, что таилась в алтарях Баланканче. Святилище находилось в нескольких километрах к востоку от Чичен-Ицы. Никто, кроме самых высокопоставленных членов этого ордена, не должен был знать о его существовании. Осталось бы это тайной и для халач-виника Ушмаля, не заплати за это знание Кукульцин владыкам Шибальбы непомерно высокую плату. Вскоре возглавляемый им отряд подошел к подножию скалы.
Отдав распоряжение стать лагерем, Тутуль-Шив, прихватив с собой лишь кожаную сумку с черепом из горного хрусталя, скрылся в одной из расщелин. Память многих поколений желтых магов, скрытая в Священном черепе, привела его к скрытому от глаз непосвященного человека отверстию в пещеру. Протиснувшись в узкий проход, Тутуль-Шив в кромешной темноте стал спускаться вниз. Странно, но сырая, словно тяжелое облако тумана, тьма почему-то не пугала его.
