По мере продвижения вперед перед ним выплывали хранимые в памяти образы многих коридоров и залов, виденные здесь служителями желтого ордена несколько двадцатилетий назад. Время от времени из их проемов до него доносились приглушенные голоса, указывающие ему дорогу. Покрытые липкой грязью, вытесанные в камне ступени уводили халач-виника все дальше в глубь пещеры. Вдоль лестницы росли из пола обоюдоострые, будто увенчанные обсидиановыми наконечниками дротики, конусы известняковых сосулек. Каждый раз, когда он случайно натыкался на них, сосульки звенели, оставляя на его теле кровавый след. Иногда, касаясь крылом его головы, пролетали встревоженные появлением чужака летучие мыши. Откуда-то сверху на халач-виника срывались увесистые теплые капли. Они были настолько тяжелы, что сначала показались ему осколками битого камня. Когда они падали слишком часто, ему казалось, будто идет дождь. То и дело теряя равновесие, Тутуль-Шив, спотыкаясь, падал на скользкие ступеньки, и, поднявшись на ноги, вновь продолжал спуск в недра пещеры. Были мгновения, когда Тутуль-Шиву чудилось, будто он снова спускается в мир теней. Но даже перед угрозой встречи с ее грозными владыками он теперь не испытывал ни ужаса, ни даже страха. Ведомый чьейто рукой, великий человек Ушмаля спускался все ниже и ниже в чрево пещеры навстречу своей судьбе. Наконец он добрался до алтаря святилища. Все та же Воля, приведшая его сюда, указывала ему дальнейшие шаги.
Тутуль-Шив знал, что ниже, в ста шагах от него, находился второй алтарь над маленьким озерцом. К нему он спустится позже. Достав из сумки череп, излучающий мягкий голубоватый свет, он осторожно, чтобы не споткнуться, сошел с лестницы. Несколько шагов в сторону, и он наткнулся на алтарь. Еще около минуты ушло у халач-виника на то, чтобы на ощупь найти нужную маску.
Он осторожно поставил на нее череп из горного хрусталя. Через мгновенье череп вспыхнул ярким светом.
Будто холодное острое лезвие в твердой руке накома полоснуло по глазам Тутуль-Шива. Он отскочил, инстинктивно закрывая глаза, и, оступившись, упал навзничь.
Проваливаясь в страну грез, остатками своего сознания, еще пребывавшего под сводами пещеры, он услышал, как зала наполнилась жалобным пением детских голосов. Как будто отвечая их мольбам, вторили басы жрецов бога… Как же зовут этого бога? Тлалок?! Такой же бог воды и грозы, как и Чаак, только из легендарного Толлана, столицы тольтеков. Так вот откуда он прибыл вместе с орденом желтых магов в Землю фазана и оленя!
Вот почему Кукульцин, потомок одного из самых древних и знатных родов майя, настаивал на строительстве храмов и поклонении богу Чааку. Тлалок, он же Чаак, он же Ильяпа, покровитель желтых магов, должен был помочь ему в борьбе с черным орденом.
Пребывая в стране грез, Тутуль-Шив словно наяву наблюдал за обрядом, которого не видел никто вот уже многие двадцатилетия. У алтаря, уставленного масками бога Тлалока, тринадцать ниоткуда появившихся жрецов распевали религиозные гимны, прося тольтекского бога дождя прощения для него, Тутуль-Шива, что нарушил его покой, и суровой кары для черного мага Ошгуля. Они призывали выйти из пещеры священного ягуара, только он мог покарать злого волшебника. Со всех сторон на халач-виника смотрело грозное, окрашенное в синий цвет, лицо Тлалока. Среди отчаянно молящихся жрецов Тутуль-Шив заметил Кукульцина. И вновь мир поплыл перед его глазами: властители Шибальбы, Ошгуль, царственный отец, восседающий на вершине пирамиды на троне Ушмаля, сам он, играющий в «кулум» с такими же мальчишками. И снова Ош-гуль. В поисках его, Тутуль-Шива, он рыщет по всем слоям небес, пронзенных Мировым Древом. Злой маг — всего лишь оружие в руках темных сил. Властителям теней нужен Кукульцин, его уай, укрытый в амулете халач-виника. В день акбаль они помогают Ош-гулю найти беглеца, спрятанного Соколом, где-то в далеком будущем. Опять маски Тлалока. Пения не слышно. Зато грохочущим камнепадом прокатился грозный рык. Мимо Тутуль-Шива царственно прошел священный ягуар. Оскалив белые клыки, он мгновенно полоснул его взглядом нефритовых глаз и скрылся в лабиринте.
История повторяется. Об этом знал любой жрец. Это было известно и Ош-гулю. Первые люди, созданные богами, были из земли и глины. Но вышли они неудачно.
Плоть их была мягкой и расплывалась. Они были неразумны, хоть и умели говорить. Такие люди не могли ни кормить, ни почитать богов и были ими уничтожены.
Так закончилась эпоха Первого Солнца. Во второй раз
«…были созданы фигуры из дерева. Они имели лица подобно людям, говорили подобно людям и населили поверхность земли».[34] Но, как и в первый раз, люди не имели ни души, ни разума. Они не помнили своих создателей.
