— Тебе, видно, еще никто такого не говорил, а, сестричка? Да, да. Вы, девушки из института «Мать-королева», — любимицы режима. Вы находитесь под покровительством этих распутниц, сестер Ахмета Зогу! А ты читала, что пишут газеты? «Счастливы родители, чьи дочери пользуются высокой привилегией общения с сестрами августейшего суверена!» Вот уж действительно есть чему радоваться! Ведь вы же прелестные девы, цветы королевства, будущие матери нации. Вот такими сказками вас потчуют, а в других школах молодежь мыслит, спорит, живет полной жизнью.
— Потише, — сказала она, — не кричи так.
— Как подумаешь, до чего докатилась наша страна, до какой беспросветной жизни дошел наш народ, хочется выкричать все, что накопилось на душе.
Он умылся и стал вытираться.
— Я удивляюсь вам, Шпреса, — продолжал он, бросив полотенце на кровать и усаживаясь напротив нее. — Неужели вы не видите, прелестные девы, цветы королевства, кто правит нашей страной? Вы этим не интересуетесь?
— Нет.
— А ведь нашей страной, сестричка, правят люди, которым до Албании никакого дела нет и никогда не было. Это те самые люди, которые преследовали, бросали в тюрьмы и пытали наших патриотов. Знаешь ли ты, что министр Фейзи-бей Ализоти, приближенный Зогу, был турецким префектом в Корче и собственноручно избивал патриотов, которые боролись за свободу Албании? Разве отец тебе не рассказывал? Ведь и его тогда били эти подлецы. А про Мехмет-бея Коницу не слыхала? Когда он был турецким консулом на Кофру, шпионил за Фемистокли Гэрмени.[50] А Кочо Котта в своих заявлениях и статьях, которые он публиковал в греческих газетах, требовал присоединить Корчу и Гирокастру к Греции? Об этом ты тоже не слыхала? А уж об остальных и говорить нечего. Одни шпионы и предатели! И ты еще спрашиваешь, почему я не хочу быть жандармским офицером! Зачем? Чтобы служить предателям?
Она промолчала.
— Но король не такой, — начала она робко. — Он…
— Он самый грязный из всех, реакционер до мозга костей. Да он продался Италии с головой…
— Прошу тебя, Скэндер, не занимайся политикой, — умоляюще произнесла она.
— Да разве возможно в наши дни не заниматься политикой? С ней связано абсолютно все. А те, кто утверждают, будто далеки от политики, на деле поддерживают политику предателей, которые нами правят. А им только того и надо. «Пусть каждый занимается своими делами, — говорят они, — а мы за вас, мол, будем заниматься политикой».
— Ты бы сначала закончил институт, получил диплом, стал на ноги, а потом бы и занимался политикой.
— Ну положим, я кончу институт, получу диплом, а дальше что? Разве судьбу Албании решают только те, у кого есть диплом? Как вы там вообще живете в вашем институте? Неужели никогда не разговариваете о подобных вещах?
— Нет, мы этим не интересуемся.
— Не поверю. Наверняка и у вас есть девушки, которые задумываются о судьбе своего народа, просто ты, наверно, не дружишь с ними.
— Я ни во что не вмешиваюсь и не хочу вмешиваться.
— Плохо, сестричка, ты должна всем интересоваться.
Скэндер прошел через сад и поднялся по широким ступеням, ведущим к двухэтажному особняк. У входа его встретила госпожа Хава, его тетка.
Она очень походила на госпожу Рефию, только была холеная, лучше одета, волосы изящно уложены.
— Добро пожаловать! — Она расцеловала его, оставив на щеках следы неяркой помады. — Как вы там, все здоровы?
— Здоровы, тетя, спасибо. Вам большой привет от мамы, отца, от Шпресы…
— От Шпресы? Почему она не приехала?
— Приехала, тетя, приехала, только я отвез ее в интернат.
— Как же так? Ведь мы ее тут ждем!
— Мы опоздали на три дня, и ей не разрешили поехать со мной. Какие-то там формальности надо пройти перед началом учебного года.
— Скажите, пожалуйста!
Разговаривая, они вошли в гостиную. Пол был застлан большим ковром, посередине стоял круглый стол, покрытый стеклом, и несколько кожаных кресел. По углам возвышались две пальмы в больших кадках.
— А вы бы сразу приехали сюда, — продолжала госпожа Хава, — мы бы потом отвезли ее в интернат.
— Да она еще придет, ведь здесь недалеко, — сказал Скэндер, ставя за дверь чемодан и кладя на него плащ.
— Сание! Отнеси чемодан в комнату для гостей! — приказала служанке госпожа Хава. — И скажи Тефте, пусть спустится сюда.
— А вы как поживаете, тетя?
— Да неплохо.
— Поздравляю вас с помолвкой Тефты.
— Что сейчас поздравлять? Мы вас так ждали, почему вы не приехали?
— Мы слишком поздно получили телеграмму.
— Неужели к вам так долго идут телеграммы?
— Когда пришла телеграмма, нас не было дома, мы уезжали в деревню. Мама вам, наверное, писала.
— И правда. Она же мне все объяснила.
В одной из дверей гостиной показалась двоюродная сестра Скэндера — Тефта. Хорошенькая светловолосая девушка, чуть повыше матери, с кроткими, овечьими глазами. На ней было белое, в цветах платье с короткими рукавами.
— Иди сюда, Тефта, поздоровайся со Скэндером.
Она состроила обиженную гримаску, делавшую ее похожей на прелестного, но избалованного ребенка.
— Не хочу. Я сердита на него.
— За что же, что я такое сделал?
— А почему ты пришел без Шпресы?
