— Постараемся все сделать побыстрее.
Скэндер вошел на Старый рынок и поначалу заблудился в лабиринте узких грязных улочек. Потом узнал переулок мастеров по выделыванию телешей, прошел мимо медников и оказался у кофейни Хаджи Реки. В ушах стоял звон от стука и грохота мастерских, да и в кофейне его продолжало преследовать громыхание кузнечного молота, доносившееся откуда-то неподалеку.
Сидевший за стойкой уста[52] Хаджи, дородный, черноусый, в белой телеше, проводил Скэндера любопытным взглядом. Только когда тот подсел к двум юношам, ожидавшим его за столиком у окна, он занялся своим делом.
— Еще кофе, уста!
— Сию минуту, Хаки.
— Присаживайся, Скэндер. Знакомься, товарищ Хамди.
Скэндер поставил чемодан, бросил сверху плащ и протянул руку.
— Скэндер Петани.
— Хамди Зека.
— Как жизнь?
— Хорошо, Хаки, хорошо. Джемаль еще не пришел?
— Он немножко запоздает. Просил подождать.
— Он нашел машину?
— Нашел.
— Значит, отправляешься, Скэндер?
— Да.
— Первый раз за границу?
— Первый.
— Как хорошо, что едешь вместе с Джемалем!
— Мы с ним вместе только до Рима, а дальше поеду один.
— Ничего. Он все расскажет. Закуривай.
Скэндер закурил и оглядел кофейню уста Хаджи. Тесное помещение, шесть-семь непокрытых столиков, стоящих почти вплотную, старые стулья и табуретки. За прилавком бутылки раки и другие напитки, разномастные стаканы и рюмки. Стойку уста Хаджи украсил множеством фотографий киноактеров, над которыми возвышалась фотокарточка короля Зогу в военном мундире — вся грудь в орденах, фуражка набекрень, как у заправского громилы.
За соседним столиком два парня в потрепанной одежде, видимо, подмастерья, увлеченно слушали старика в сдвинутой на затылок соломенной шляпе. Облокотившись на край столика, он негромко рассказывал им что-то смешное, а они то и дело покатывались со смеху.
— Пожалуйте кофе. Откуда господин к нам пожаловал?
— Это, уста, наш друг, Скэндер Петани.
— Очень рад.
Уста Хаджи заметил чемодан.
— Уезжаете?
— Далеко уезжает, уста Хаджи, во Францию.
— Вот как! Учиться?
— Да.
— Давай поставлю чемодан за стойку. — Не дожидаясь согласия, он взял чемодан. — А плащ оставь тут. — И аккуратно повесил плащ на спинку стула.
Скэндер вопросительно посмотрел на Хаки, тот улыбнулся.
— Да он свой человек.
Скэндер отхлебнул кофе и прислушался, стараясь уловить, о чем говорит за соседним столиком старик в соломенной шляпе. Его друзья тоже умолкли.
— …и едет в Тирану к своему другу. Тогда как раз сменилось правительство. Покупает старик газету и идет прямо к Фейзи-бею.
— Как дела, Хасан-эфенди, как жизнь, — расспрашивает его бей. Друг ведь, не как-нибудь.
— Да все хорошо, Фейзи-бей, кругом покой и тишина.
— Его высокое величество — вот кого надо благодарить. Он принес нам спокойствие.
— Уж такое спокойствие, Фейзи-бей, что вот уезжал из деревни к тебе, так детей отправил к брату, а дом оставил как есть, даже запирать не стал.
— Да ну! И воров не боишься?
— Да какие у нас воры, Фейзи-бей. Они ж теперь все в Тиране собрались.
Сказал, как припечатал.
Фейзи-бей стоит, только губы кусает.
Потом достает старик газету и говорит:
— Вот, нового премьер-министра поставили.
— Да. Его высокое величество назначил Пандели Евангели.
Дед Хасан сидит, головой качает.
— Что это ты головой качаешь?
— Какие же мы, албанцы, неблагодарные.
— А что?
— Ну почему поставили премьер-министром не Наима Фрашери, а этого недоумка?
— Тс-с-с! Смотри, услышит кто-нибудь! Ты что, Наим Фрашери умер лет тридцать назад!
— А этот-то уж лет восемьдесят, как помер! — И показывает бею фотографию в газете.
Все рассмеялись.
Скэндер и его товарищи тоже не удержались от смеха.
— Все сказки рассказываешь, джа Хасан?
— Какие же сказки, это все быль.
— Твоя быль-то с подковыркой.
— Да это ж все шутки, сынок.
— В каждой шутке половина правды, — заметил Хамди.
— Так что давайте, сынки, побольше шутить!
— Почему?
— Да потому что вторую половину нам все равно не дадут сказать.
Снова все засмеялись.
— А кто это у вас за столиком?
— Наш друг. Знакомьтесь, Скэндер Петани.
Джа Хасан потянулся и взял его руку в обе ладони.
— Ты случайно не сын Демира?
— Да!
— Что ж ты сразу не сказал? Мы ведь с твоим отцом близкие друзья. В двадцать четвертом в одной роте служили. Чем тебя угостить?
— Спасибо, ничего не надо.
— Уста, кофе!
— Да я уже пил!
— И еще выпьешь, раз я угощаю!
— Спасибо, не хочу!
— А ты случаем не чиновник?
— Нет. А что?
— Только они днем не пьют кофе, боятся, что не заснут на работе.
Скэндер рассмеялся. Этот старик ему очень нравился.
— Нет, — повторил он, — я не чиновник.
— А может, собираешься им стать? Если есть знакомства, так еще станешь.
— Да нет, джа Хасан, я в чиновники не собираюсь.
— Он во Францию едет, учиться, — сказал Хаки.
— Это хорошо, сынок. Только вот кончишь ученье, воротишься, все равно знакомства понадобятся.
— Джа Хасан, расскажи-ка про секретаря общины, который во Франции учился, — попросил один из подмастерьев.
— Да я уж вам рассказывал, неужели забыли?
— Ну расскажи еще разок, — попросил Хаки.
