Во время выступления он ходил по кабинету и внимательно оглядывал сотрудников и их реакцию. Денис Шестаков, не сводил серьёзного взгляда с Ободзинского, успевая что-то помечать в блокноте. Нина Семёнова, начальник отдела коммерциализации технологий, смотрела с экрана монитора сквозь Ободзинского невидящим взглядом. Похоже, сегодня она больше думала о том, что надо бы пораньше закончить работу у компьютера, забрать ребёнка из садика и купить манго, которые она, находясь сейчас «в интересном положении», поглощала в несметных количествах. Коммерциализация внутренних технологий компании находилась в плачевном состоянии, а точнее практически отсутствовала. Да, и не уволишь её. HR-ы и юристы сейчас грудью встанут её на защиту, правда, больше руководствуясь не её интересами, а рисками компании в случае её увольнения.
– А теперь поговорим о статусе наших ключевых проектов по цифровизации, – продолжал Ободзинский, мельком поглядывая на присутствующих.
Денис Шестаков сразу оживился:
– Наш проект «разработки цифрового симулятора для гидроразрыва пласта» уже на стадии проектирования. Пора начинать готовить техническое задание и нам необходимо…
– Я знаю, – нетерпеливо прервал его Ободзинский, – с Мишиным я переговорил. Можете подключать к своей команде его людей.
– А кого я могу…
– Возьмите самых толковых, – прервал Ободзинский, – на ваше усмотрение.
– Понял. И пора организовывать отбор возможных подрядчиков…
– Уже. Сагальский в курсе. Наш департамент готовит техническое задание. Сагальский – на основании этого ТЗ проводит отбор подрядчика.
– Основные претенденты, как всегда, будут «Шлюмы» и «Халлы9»?
– Нет, иностранные компании по условиям этих закупочных процедур допущены не будут. Только российские компании.
Воцарилось молчание. Первым его нарушил лохматый Толик Амосов, начальник отдела по работе с инновационным окружением:
– Ага! Наши напишут! Или софт тормозить будет, или нужной функциональности у программы не будет, или писать будут до тех пор, пока у их программиста сын платный факультет универа не закончит. Российские программёры никогда не сдаются, даже когда не знают, как и что писать! Писать будут на «последнем издыхании», пока бюджет на их услуги не кончится! Да, непростые ребята!
– Это вывод от их коллеги? «Непростого геолога»? – подколол его Ободзинский.
Все грохнули от смеха. «Зум» на минуту завис от такого взрыва эмоций. Два года назад, когда Толик был на последнем курсе Горного университета, он уже ударно работал у Ободзинского ведущим, но очень перспективным молодым специалистом. Как у всякого ударника геолого-капиталистического труда времени на личную жизнь не хватало катастрофически. Но юный возраст в лице достойного уровня тестостерона в крови настоятельно требовал уделять прекрасному полу гораздо большее внимание чем то, которое оставалось после общения с Ободзинским и ему подобными птеродактилями. Однажды, будучи на работе, он в университетском чате «Прочее» оставил объявление: «Познакомлюсь с милой девушкой (1-2 курс) с факультетов менеджмента или управления персоналом просто для общения (или непросто).
Пятикурсник с геологического.»
Всё бы ничего, если бы в это время в опенспейсе за спиной Толика в момент его творческих поисков не стоял Денис Шестаков. Можно представить как в течении пятнадцати минут сотрясался опенспейс от гогота и троллинга неудавшегося Дон Жуана:
– Толян, ты уж определись – «просто» или «непросто»? Га-га!
– Бурить будем? Га-га!
– Он же геолог! Бурению обычно предшествует разведка! Га-га-га!
– Толян, а что, с «геологинями» не сложилось? Га-га!
С тех пор Толик стал «непростым геологом».
Когда все успокоились, Ободзинский продолжил:
– Коллеги, вы знаете «курс партии и правительства» на импортозамещение. И в первую очередь, необходимо «импортозамещать» подрядчиков из «санкционных» стран, то есть Штаты, Великобритания, западная Европа.
– Там же все наши основные поставщики технологий и научно-технических разработок? – не унимался «непростой геолог».
– Значит теперь будем работать с российскими подрядчиками.
– Можно представить, как взвоют «Шлюмы» и «Халлы»: санкции – санкциями, а «загрузку» их бюджетов российскими заказами западные «хэд офисы» для их российских представительств не отменяли. А я слышал, даже увеличили в этом году, – задумчиво протянул Денис Шестаков. – Ок, перестроимся.
Ободзинский ещё минуту молча мерял шаги в своём кабинете. Все тоже молчали.
– Денис, тендер проводит наш филиал в Тюмени?
– Да.
– Проконтролируй, пожалуйста, результаты.
После пятнадцати минут быстрого и конкретного обсуждения других проектов Ободзинский совещание закрыл.
– Денис, задержись, пожалуйста.
Когда последний человек закрыл дверь кабинета, и погас «Зум», Ободзинский повернулся к Шестакову, неподвижно сидящему на том же самом месте:
– Денис меня беспокоит состояние дел в отделе коммерциализации технологий твоего управления. И работа Нины Семёновой непосредственно.
Шестаков, не поднимая головы, молча заштриховывал квадратики в ежедневнике, выстраивая каменную стену под записями совещания.
