– Может, фиалками? – сострил Сагальский, обрадованный возможностью сменить тему разговора.
– Может и фиалками. А может необходимостью провести новый тендер по подрядчику в Тюмени для написания компьютерной программы «Разработка цифрового симулятора для гидроразрыва пласта».
– Зачем отбор? У вас же «Шлюмберже» – исторический подрядчик по программным комплексам для исследования скважин? Американцы же всегда делали? – не удержался Сагальский.
– Дима, ты слышал, что сказал Вашковский? «Импортозамещение – наше всё!» От американских технологий будем отказываться, хотим мы этого или нет. Поэтому «Шлюмы» «пролетают» в этом проекте.
– А смогут российские подрядчики написать такой сложный софт? – Сагальский с сомнением посмотрел на Ободзинского. – Что, есть примеры?
– Нет примеров – будут. Техническое задание на тендер – с нас. Остальное – твоё, – отрезал Ободзинский, – Коллеги, пока.
Он развернулся и пошёл в свой кабинет.
Как обычно после совещания у генерального директора насупленные «топы», погруженные в большие непостижимые для обычных смертных мысли государевых людей о нелёгком пути российской нефтянки, расходились по своим кабинетам, где их уже ждали бьющие копытом в нетерпении недалёкие ослики, готовые скакать арабскими скакунами по ипподрому в достижении заветного кубка, то есть годового бонуса.
Существующее пелевинское раздвоение реальности: бешенный галоп неутомимых алхетинцев, запряженных в тяжеленые арбы, летящие за ними как пушинки, сопровождаемый многоголосым хором нимф и радостным рукоплесканием приближенных цезаря на трибунах (совещаниях) и сам лучезарно улыбающийся цезарь на финише (в конце года) с поднятой оливковой ветвью, переплетённой шелковой лентой с надписью «KPI 200%» – это в головах у сотрудников.
И параллельная существующая реальность в головах у их боссов: безучастные, с бессмысленным взглядом ленивые мулы, еле перебирающие ногами, тянущие, в общем то, полупустые брички, и которым, кроме старой надкусанной морковки, подвешенной у них перед носом одухотворённым открывающимися за горизонтом перспективами извозчиком, ничего то и не надо…
В кабинете Ободзинского уже ждали Денис Шестаков, его зам и одновременно начальник управления внедрения новых технологий и начальники отделов, которым он приказал собраться, когда он вышел от генерального. Zoom уже был включен на большом мониторе: ещё два начальника отдела подключились дистанционно, работая из дома.
Подавляющее большинство совещаний уже почти год из-за «ковидных» ограничений проходило в онлайн режиме: через «Скайп» или «Зум». Половина всей команды работала удалённо из дома. Сначала это было очень непривычно не видеть людей на совещании – только фото на экране. Но народ быстро прочувствовал кайф виртуального присутствия на рабочем совещании. Затем Ободзинский «эту лавочку прикрыл» и стал требовать, чтобы на его оперативках все «онлайн» присутствующие включали видео, и небритые заспанные рожи с ноутом на одеяле вместе с розовыми пижамками с бабочками «канули в лету».
Гомон в кабинете мгновенно прекратился, и все с позитивно-нейтральными лицами уставились на Ободзинского.
«Коллеги, добрый день. Вы знаете, что я сейчас с совещания у Павла Николаевича, – сухо и деловито сразу взял в карьер Ободзинский, – «генеральный» нам обозначил основные технологические вызовы для нашего бизнеса на ближайший год. Задача номер один: ускорение нашей работы по созданию «цифровых двойников месторождений» компании.
Вы знаете, что для нас «виртуальные двойники месторождений» особенно важны по трём причинам:
Первое. Все наши нефтяные скважины удалены от Питера на несколько тысяч километром и находятся в труднодоступных местах. Поэтому «цифровые двойники» помогают нам следить за их работой прямо отсюда, из нашего офиса, отправляя наших сотрудников в командировки только в экстренных случаях. Особенно это важно сейчас, в условиях пандемии «Ковида».
Второе. Вы знаете, добыча нефти всегда связана с повышенным риском. А к каким гигантским расходам и экологическим бедствиям могут привести аварии, мне объяснять вам не нужно. «Digital Twins» помогут избежать нам многих инцидентов, а значит— и расходов на ликвидацию последствий, простоев оборудования и человеческих жертв.
Третье. Сокращение сроков и затрат при проектировании и обустройстве нефтяных месторождения в «разы». Здесь департамент Владимира Мишина будет очень нам благодарен («Наверное…», – мысленно продолжил он)».
