Она встала на цыпочки, обхватила его шею и жарко поцеловала…
Разноцветный салют взорвал мозг и разлетелся по всему театру, красными, желтыми, синими, золотыми, серебряными, искрами, повиснув в его голове переливающимся всеми цветами радуги туманом, под которым негромко, но сосредоточенно заработал заведённый ею «движок» обретённой им устремлённости в будущее. «Движок», который он будет «апгрейдить» на протяжении многих лет, устанавливая в него новые модули знаний, опыта, профессионализма. А основной его плагин – «целеустремлённость и достижение целей» он будет совершенствовать и улучшать с особой любовью, доведя его до последней версии – «заточенность на результат любой ценой, любыми средствами».
Цель – она всегда оправдывает средства. Победителя не судят: Ника заслуженно увенчивает его голову венками славы и признания, с улыбкой ведя его за руку к яркому свету, мягко переступая через многочисленные тела павших, так и не дотянувшихся до своей мечты…
А ослепительный свет впереди – иллюзия могущества успешности – всегда будет притягивать к себе миллионы воинов, закованных в блестящие латы своей сверкающей самоуверенности, сжимающие в левой руке щит опыта, в правой – меч знаний, чтобы сразиться с таким же рыцарем в офисном Колизее. А потом, отважно пронзив его насквозь в конкурентной, но подковёрной борьбе, поставить свою ногу на его грудь, став немного выше остального пованивающего офисного планктона и заслужив одобряющий кивок самого Цезаря из кабинета генерального директора.
Аве Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!
И пока ты на сооруженном годами офисной борьбы постаменте отбиваешься стальным мечом знаний и укрываешься за бронзовеющим щитом своего опыта прошедших лет, сзади уже напирают новые легионы молодой поросли подросших бойцов, с горящими глазами, с жалкими деревянными щитками опыта, но с фонтанирующей энергией молодости. Они отчаянно желают скрестить с тобой меч, в надежде, в конце концов, поставить свою ногу на твою грудь, превратив тебя в перегной для будущих поколений.
O tempora, o mores!
Мысли к концу дня отказывались концентрироваться на чём-то одном и устроили бешенные скачки.
Он вдруг понял, что после сегодняшнего сумасшедшего дня ему нужно выпить. Ну, да, – подумал он, – сегодня пятница, почему бы и нет? А где? В «Корюшке»? В «Чечиле»? Мммм, я давно не был в «Максидоме». Ха-ха! Это уже стало синонимом-троллем. Как-то Ободзинский слышал, как молодёжь в опенспейсе троллила недавно принятого в департамент геологоразведочных работ Сашу Певцова, приехавшего из Москвы и ещё не разобравшегося в питерской жизни и перепутавшего названия модного стриптиз-клуба «Максимус» со строительным гипермаркетом «Максидом». Саше было около тридцати, жена с ребёнком у него ещё оставалась в Москве, поэтому Александр Петрович старался драгоценные холостяцкие дни даром не терять, и почти каждый вечер у него уходил на изучение ночной культурной жизни северной столицы с акцентом на всестороннее исследование гендерных особенностей петербурженок по сравнению с москвичками.
Как-то перед утренним совещанием в департаменте, поглядывая немного свысока на питерских провинциалов чуть осоловелыми не выспавшимися глазами после очередной ночной сессии, объявил, что в «Максидоме» ассортимент не очень, «козы не те». Коренные петербуржцы-коллеги корректно подтвердили, что мебель в заведении оставляет желать лучшего, в отношении коз тактично промолчали, но вот инструмент там хороший, сами регулярно используем.
Саша обалдел два раза, во-первых, он не ожидал, что эти питерские задроты-женатики так легко ориентируются в заведении, серьёзно надломившем финансовую основу ближайших двух недель Сашкиного существования. Во-вторых, он был разочарован, что Мишель и Мадлен при проведении обучающего мероприятия с Сашей не использовали каких-то специальных инструментов, о которых были осведомлены все присутствующие, о чём он легкомысленно и сообщил. Это было фатально для него, поскольку после того, как вскрылась подмена понятий, он навсегда для всех стал «Сашхеном из Максидома».
