Сьюзен быстро отвела взгляд от следов, оставленных колесами телег, под копытами его лошади и едва удержалась, чтобы не рассмеяться: новой владелицей таверны «Георгий и дракон» стала двоюродная сестра Мела Рейчел Клист, жизнерадостная дама средних лет, высокая и дородная. Она, разумеется, была связана с шайкой из Драконовой бухты, но едва ли можно было заподозрить в ней нового капитана Дрейка: Рейчел и пары шагов не могла сделать без одышки, не говоря уже о подъеме на скалу. И все же, когда Сьюзен смотрела вслед уезжавшему Гиффорду, ее веселье как рукой сняло. В Драконовой бухте он, конечно, ничего не найдет, но в конце концов докопается до правды: слишком дотошный и правильный.
Сьюзен вошла в сад, охваченная тревожными мыслями о вчерашней драке. Всегда, когда речь заходила о праве на контрабанду, драка между шайками могла перерасти в настоящее побоище, так как в ней участвовало множество народу, в том числе и вооруженного. Случались даже убийства.
Что же произошло? Неужели Дэвид лежит где-нибудь, истекая кровью?
Чтобы срезать путь, она пошла через огород, где сонный парень делал вид, что рыхлит мотыгой почву между рядами капусты. Почти каждый житель южного побережья не спал этой ночью.
Увидев ее, парнишка улыбнулся и поздоровался, и она немного успокоилась. Едва ли здесь кому-то было бы до улыбок, если бы капитан Дрейк каким-то образом пострадал. И конечно, все бы об этом знали.
Сьюзен прошла под увитой жимолостью аркой и оказалась на газоне, тянувшемся до очаровательного домика, построенного таким же четко очерченным четырехугольником, как замок, но выкрашенного в белый цвет. Расположенный на плодородной земле, посреди ухоженного сада и населенный добрыми, душевными людьми, он словно был из другого мира.
Девушка остановилась, любуясь усадьбой, и подумала, что, должно быть, спятила, если не чувствует себя здесь как дома. Члены ее семьи были хорошими людьми, и она любила их всем сердцем, хотя даже в детстве не чувствовала себя среди них полностью своей, а когда узнала правду о своих родителях, поняла, почему.
– Сьюзен!
Вздрогнув, она оглянулась. Размахивая руками, к ней бежала по газону кузина Амелия.
Двадцатилетняя толстушка была так возбуждена, что ее широкополая крестьянская шляпа соскользнула с каштановой кудрявой копны и болталась за плечами.
– Я слышала, что граф наконец-то приехал! – крикнула она, запыхавшись.
– Да, прошлой ночью.
– Какой он? Красивый?
– Он бывал здесь и раньше.
– Лишь один раз, но мне тогда было всего девять! Я смутно помню, что видела на скамье Уайвернов в церкви графа с двумя сыновьями. Этот был темноволосый и повыше ростом, и я думала, что он и есть старший брат.
– Да, я тоже так думала, – кивнула Сьюзен, шагая к дому.
– Фреда Сомерфорда я, конечно, знала, – щебетала между тем Амелия, стараясь не отставать. – Мама всегда говорила ему, чтобы считал наш дом своим домом. – Она хихикнула. – Помнишь, как папа однажды пробурчал что-то про сумасшедших Сомерфордов, а мама возразила, что молодой человек совершенно здравомыслящий? Она даже надеялась, что одна из нас выйдет за него замуж. Интересно, как она отнесется к новому графу?
Сьюзен чуть не застонала, подумав, что тетушка наверняка опять примется строить матримониальные планы.
– Жаль, что Фред утонул, – сказала Амелия. – Впрочем, это ожидаемо, я всегда считала его недотепой.
Сьюзен не смогла удержаться и рассмеялась, но тут же зажала себе рот рукой.
– Прости нас, Господи, за эти слова.
– Да, ты права. А что, новый граф более готов?
Готов для чего? Сьюзен вспомнила, как Дидди то же самое сказала про Кона, когда застала его голым, и покраснела, отчетливо представив себе эту картину.
– Откуда мне знать?
– Обожаю смуглых брюнетов! Он ведь такой?
– Думаю, да. Едва ли его волосы посветлели, разве что поседел.
– Но ведь седеют не только от возраста, а от горя или испуга. А Майкл Полет, например, вернулся с Пиренейского полуострова блондином, потому что его светло-русые волосы выгорели на солнце. Помнишь, как-то Фред Сомерфорд показывал портрет брата? Я прямо-таки влюбилась в того мужественного капитана. Скажи, он все так же красив?
– Уж не собираешься ли ты строить ему глазки? – спросила Сьюзен как можно безразличнее.
Амелия улыбнулась, отчего на щеках образовались ямочки:
– Почему нет? Попытка не пытка.
– Даже если он не в твоем вкусе?
– Этого не узнаешь, пока не попробуешь. К тому же то, что он граф, само по себе вполне в моем вкусе.
– Даже если тебе придется постоянно жить здесь, в этой глуши?
Амелия, скорчив гримасу, взглянула на дом:
– Да уж, приятного мало, но ведь можно кое-что изменить. Для начала прорезать окна с внешней стороны, покрасить дом в белый цвет или оштукатурить.
Сьюзен удивило, что ее кузина может так легко рассуждать об этом, словно жизнь предлагает на выбор только приятные варианты. Это было так типично для всего семейства Карслейков, и именно поэтому она чувствовала себя среди них чужой.
