Сьюзен с удивлением посмотрела на тетушку: неужели у нее не возникло тогда никаких подозрений? Неужели она не подумала, что неприлично юной девушке бродить где попало с молодым человеком без присмотра взрослых?
Иногда ей казалось, что приемная семья живет словно внутри мыльного пузыря, совершенно оторванная от происходящего в поместье в Драконовой бухте, вообще на южном побережье. Наверное, так жить удобно.
Она, конечно, понимала, что эта безмятежность и удовлетворенность жизнью всего лишь иллюзия. В этой семье умерли четверо детей: трое самой тети Мириам и один ребенок Изабеллы, – а также их предки из предыдущих поколений. Так что ее приемные родители были очень хорошо знакомы с куда менее приятными аспектами жизни.
Сьюзен было десять лет, когда в доме появился маленький брат. Расспрашивать, откуда взялся Дэвид, в силу возраста она не сообразила, но рождение крошки Сэмми требовало объяснений.
Правда, которую она узнала, заставила ее выхаживать брата, родившегося очень слабым, и породила мечты. Она почти не знала Мела Клиста и леди Бел, потому что детей из деревни в Драконовой бухте в помещичий дом не пускали.
После того как узнала, что ее настоящие родители Мел и леди Бел, Сьюзен хотелось доказать им, что она заслуживает их внимания, и девочка изо всех сил боролась за жизнь маленького брата. И когда он шести недель от роду все-таки умер, она была в отчаянии и чувствовала себя виноватой.
Ей отчетливо запомнилось, как Мел и леди Бел приходили на похороны. Леди Бел – цветущая, величественная, богато одетая – не обратила на Сьюзен никакого внимания. Ей даже показалось, что церемония погребения красавицу очень утомила. Мел вроде на мгновение остановил взгляд на Сьюзен, но тем дело и кончилось.
С того дня девочка поняла, что надеяться на милость настоящих родителей нет смысла. Впрочем, она и сама не могла бы сказать, зачем ей это было нужно, ведь у нее есть любящие тетя Мириам, дядя Натаниэль, брат Дэвид и кузены. И все же со дня похорон ей еще больше захотелось, чтобы ее признали в этой семье. Может, ей просто зачем-то было нужно, чтобы леди Бел обратила внимание на ее существование?
Когда Дэвид заглянул в кухню и, несмотря на только что съеденный плотный завтрак, схватил свежую булочку, Сьюзен поднялась и вдруг ни с того ни с сего обняла тетушку. Та в недоумении взглянула на нее и, хоть и тронутая ее неожиданным порывом, спросила, на мгновение задержав ее руку в своей:
– У тебя все в порядке?
Как ни хотелось Сьюзен рассмеяться и расплакаться одновременно, она сдержалась.
– Пока да, хотя с появлением нового графа в поместье наверняка многое изменится. Не думаю, что меня оставят на посту экономки.
– Но ты же сама решила временно заняться делами замка. Мы будем рады, если ты вернешься сюда, к нам.
Сьюзен улыбнулась, хотя была уверена, что не вернется. Она оказалась на перепутье и вернуться к уютному существованию в этом доме не могла, как не могла опять бегать по холмам вместе с Коном. Разумеется, она этого не сказала, а лишь пожала руку тетушке и вышла из кухни.
Когда они оказались на достаточно большом расстоянии от дома, Дэвид спросил:
– Как думаешь, новый граф будет чинить нам препятствия?
Препятствия? Это он о чем? Она боялась, что если Кону станет известно, что Дэвид и есть капитан Дрейк, то из-за этого не поздоровится всей шайке из Драконовой бухты!
– Не думаю, что он собирается бороться с контрабандистами, – сказала Сьюзен, очень надеясь, что так и будет. – Наверняка деньги вкладывать он не будет и предоставлять лошадей и хранилища вряд ли захочет.
– Какая досада! А может, все-таки попытаться его уговорить? Все должно быть как прежде, или я не стану этим заниматься. Признаюсь, мне это хоть и нравится, но слишком уж опасно.
– Я думаю, что у Гиффорда больше шансов убедить его в обратном. Они оба военные, так что скорее найдут общий язык.
– Но Гиффорд на тебя глаз положил.
– Поощрять его, беднягу, я не стану даже ради тебя. Кстати, Гиффорд утверждает, что старый граф поспособствовал аресту Мела.
Дэвид даже остановился от неожиданности.
– Вздор! Быть того не может! Ведь у них была договоренность. Может, они поссорились? Может быть, ты знаешь то, чего не знаю я?
– Я ничего не заметила. Но он мог умышленно все скрывать от меня. Он был неглуп и понимал, что я, возможно, предупрежу Мела об опасности.
– Только «возможно»?
– У нас с тобой не было причин испытывать родственные чувства к нашим родителям.
– Я иногда бывал в таверне «Георгий и дракон». Нам, как мужчинам, было проще поддерживать отношения друг с другом…
Почему-то это ее задело.
– Значит, вы с Мелом были друзьями?
– Не знаю, можно ли это назвать дружбой, но и на отношения отца и сына не походило. То, что родители игнорировали нас, обижало меня не меньше, чем тебя, но так или иначе он мне в конце концов стал нравиться. Он сказал, что мне предстоит занять его место, если с ним что-нибудь случится, поэтому подробно рассказал, как действует вся контрабандистская цепочка.
