Вернуть то, что было между ними много лет назад, невозможно, тем более что Кон нашел счастье с другой женщиной, но ей не хотелось покидать Крэг-Уайверн и эти места, не попытавшись узнать получше, каким он стал, а еще Сьюзен хотела попытаться залечить раны, многие из которых нанесла ему она сама. Разве нельзя просто протянуть руку и помочь другу?
Посмотрев на себя в зеркало, она скорчила гримасу. Какие бы благородные мысли ни витали в ее голове, она хотела предстать перед ним в наилучшем виде, показать, что стала женщиной, способной привлечь мужчину.
Привлекать мужчин?
Черт возьми, ведь именно в этом платье она была шесть лет назад, накануне бала в Бате, когда лорд Райвенгем соблазнил ее! Тогда, правда, вырез был почти под горло, а вместо кружевной была отделка из золотистых ленточек, но платье именно это.
Ада наконец застегнула все пуговки и занялась ее прической, а на Сьюзен нахлынули воспоминания.
Тогда в Бате она была с тетей и кузинами. Тетушке врачи порекомендовали съездить на воды, и она взяла с собой своих старших девочек, как всегда их называла. Сесилия, которой уже исполнился двадцать один год, именно в Бате встретила своего мужа, а двадцатилетняя Сьюзен решила воспользоваться случаем изгнать из воспоминаний и из сердца Кона Сомерфорда.
То, что произошло, не было ни страшно, ни неприятно. Лорд Райвенгем был на несколько лет старше, женат и имел репутацию завзятого распутника, к тому же обладал большим опытом. Он даже принес на то свидание губку, смоченную в уксусе, и рассказал, как ею воспользоваться.
Когда они покидали комнату, где все произошло, он спросил:
– Получила то, что хотела, малышка?
Она вспыхнула, но, взглянув в его циничные глаза, ответила:
– Да, благодарю вас.
Он рассмеялся:
– Не думаю, что когда-нибудь узнаю, что привело тебя сюда сегодня, но надеюсь, что ты найдешь мужчину, которого захочешь удержать дольше, чем на один вечер.
Сьюзен ему, в сущности, не солгала: ей хотелось стереть Кона из своей памяти, со своей кожи, но не удалось, зато расширились познания, причем не только в том, как предотвратить беременность.
То, что происходит между мужчиной и женщиной, может быть простым совокуплением, но не всегда. То, что произошло между ней и Коном, было совсем по-другому, потому что затронуло чувства. Не близость их породила, а, наоборот, чувства послужили причиной того, что произошло.
Ее кузины, Сесилия и Амелия, как и большинство молодых женщин, которых она знала, не считали проблемой влюбиться в привлекательного джентльмена или отважного офицера, а потом так же легко их разлюбить.
По этой причине она внушила себе, что влюблена в капитана Лаваля, главным достоинством которого был великолепный гусарский мундир, но когда они занялись любовью – торопливо, суетливо и в высшей степени примитивно – в беседке загородной виллы его начальника, она поняла, что ее использовали: без намека на какие-либо чувства, без нежности и даже без одобрения.
Она поняла, что ее использовали как удобную возможность удовлетворить физиологическую потребность, как трофей. Сьюзен ушла от него с гордо поднятой головой, но в ужасе от мысли, что он, возможно, будет хвастаться победой перед своими приятелями и что она ступила на путь, который может привести ее к полному краху.
Хорошо, что Кон по крайней мере не гусар. Сьюзен цеплялась за эту мысль, хотя это не имело никакого значения.
Эпизод с Лавалем никак не отразился на тайнах ее сердца, но изменил поведение. Сьюзен поняла, что жизнь невозможно направить по своему усмотрению, но можно прожить с честью, не изменяя ее течения.
Сначала она была так зла на капитана Лаваля, что желала ему погибнуть в первом же бою, но потом гнев прошел, и она даже обрадовалась, увидев в газете сообщение, что он получил повышение и стал майором. Она лишь молила Бога, чтобы их дороги не пересеклись снова и чтобы он сохранил тот эпизод в тайне.
Ада стала сооружать высокую прическу, и Сьюзен опять поправила низкий вырез платья. Хорошо еще, что тогда, с Лавалем, на ней было то, розовое, отделанное бутончиками, которое потом она случайно облила черносмородиновым сиропом.
Ада соорудила наконец прическу и закрепила ее шпильками, так что Сьюзен поморщилась. Ада не была горничной, поэтому не имела специальных навыков, а миссис Горленд просить не хотелось: разворчится, скажет, что не может и на минуту отойти от плиты, но в этом платье Сьюзен не могла сама привести в порядок волосы. Мода на корсеты существенно ограничивала движения дам, хотя узкие сюртуки и остроугольные высокие воротнички, которые предписывалось носить мужчинам, тоже создавали проблемы.
Только не для Кона, хотя, возможно, для светских раутов он одевался по-другому.
