Это и есть программа создания материалистической диалектики, программа переработки идеалистической диалектики Гегеля. Нам трудно судить, что имел в виду Деборин: формулирование новых категорий или просто их материалистическое использование в качестве метода познания. Мы хотим только подчеркнуть, что Деборин не считал гегелевскую диалектику составной частью марксизма в большей мере, чем их оппоненты, по сей день использующие ее без существенной «переработки».
Мы отмечали выше, что механисты возражали против тезиса деборинцев, согласно которому задачи философии состоят в методологии, притом в методологии Гегеля. Эта критика содержала рациональное зерно, ибо была направлена против методологии, которая извне навязывается науке. Новое философское руководство, заимствовав этот тезис механистов, вложило в него иной смысл - они вообще выступили против методологии, поскольку, как писал П. Юдин, «это законченная система логических категорий». В частности, под обстрел берется и мнение Деборина, что
«диалектика представляет собой всеобщий метод познания природы, истории и человеческого мышления», что она
«представляет собой всеобщую методологию» [6-61].
Новые философские руководители явно проявили боязнь перед «абстрактной системой категорий», как будто философия имеет иные средства выражать свои цели, кроме абстрактных, общих понятий. Подрывом основ воспринимались слова Деборина о том, что
«научная логика имеет дело с категориями в их подлинной чистоте... Освобождение или отделение логических категорий от конкретного предметного содержания делает возможным превращение логики в самостоятельную науку» [6-62].
Именно это называлось формализмом, отрывом от действительности, уходом в философские абстракции, исключающим конкретный анализ проблем социалистического строительства.
Деборинцы действительно понимали философию как методологию науки. В статье «Материалистическая диалектика и естествознание» Деборин писал:
«Материалистическая диалектика как всеобщая методология должна пронизать собой все конкретные и эмпирические науки, ибо она является, так сказать, алгеброй наук, вносящей внутреннюю связь в конкретное содержание» [6-63].
Об этом писали также Я. Стэн и Н. Карев. Во второй статье, направленной против И. Степанова, Я. Стэн приходит к следующему выводу: философия, превратившись из гносеологии в методологию науки, сосредоточивала свое внимание на выработке диалектического метода. Вот эту работу, начатую Гегелем, продолжили Маркс и Энгельс. Они создали материалистическую диалектику, отказываясь вместе с тем от гегелевской идеи создания всеобъемлющей философской системы. И в этом, пишет Стэн, заключается дальнейший последовательный шаг превращения философии в методологию науки [6-64]. Более того, Стэн отрицает, что марксистская философия может быть особой наукой о мировоззрении, но как особая самостоятельная наука существует в виде учения о формальной логике и диалектике, т.е. в виде методологии, логики науки [6-65]. Согласно Стэну, мировоззрением можно назвать не марксистскую философию, а весь марксизм в его совокупности, стремящийся понять мир как единый реальный процесс диалектического развития.
Не менее определенно писал Н. Карев. В одной из своих статей, направленных против Степанова, он указывал:
«Место "самостоятельной философии" занимает научный, материалистический метод» [6-66].
И общий вывод гласит:
«Таким образом, мы пришли к заключению, что результатом и философского развития Маркса и Энгельса, и всего предшествующего философского развития человечества вообще был метод, метод диалектического материализма. Он - философия нашей эпохи, философия марксизма» [6-67].
Об этом же писал деборинец С. Васильев в своей книге «Философия и ее проблемы». Цель автора - доказать, что философия играет огромную роль как в деле научной, так и в деле политической практики человека, что к философии нужно относиться не со снисходительным презрением, а внимательно изучать ее [6-68]. Философия нужна потому, что положительные науки вынуждены пользоваться целым рядом философских категорий (причина, следствие, качество, количество, необходимость и пр.), они не могут обойтись без абстракции и анализа, они не только не способны выработать сами себе общей и устойчивой методологии, но неспособны даже вскрыть реальный смысл той или иной частной проблемы.
