В начале 30-х годов начинается общий пересмотр того, что говорилось и писалось как «диалектиками» (деборинцами), так и «механистами» (сторонниками Аксельрод). Коснулся этот «пересмотр» и философии Спинозы. По всем основным вопросам теоретиком стал Митин. Как он осуществлял «пересмотр», мы уже видели на примере оценки философии Гегеля. Точно так же он поступает и со Спинозой: воюет на «два фронта». На заседании президиума Коммунистической Академии и Института философии, посвященном 300-летнему юбилею со дня рождения мыслителя, он выступил с докладом «Спиноза и диалектический материализм». Он критикует Деборина за то, что тот замалчивал «метафизический характер системы Спинозы», не видел его «недостатки», которые, по мнению докладчика, шли по линии «абстрактного, созерцательного характера материализма, по линии понимания атрибута мышления, по линии понимания категории движения» [6-157]. Он буквально повторяет Аксельрод (конечно, не ссылаясь), говоря, что «теологический костюм», «теологическая оболочка» «не есть нечто совершенно внешнее по отношению ко всей системе взглядов Спинозы, но выражает серьезнейшую непоследовательность его философии, то, что он не добрался еще до последовательного материализма» [6-158].
Повторяет он и мысль Аксельрод, подчеркивавшей, что нельзя философию марксизма считать «родом спинозизма». Не обошлось и без курьезов. Митин обрушился на Деборина за то, что тот, характеризуя общественные идеалы Спинозы, подчеркивал его учение о возможности достижения наивысшего счастья человека путем организации таких связей и такого общения, которые могли бы гармонически согласовать коллективные силы человечества для счастливой жизни на земле. Митин обрушился против этого, говоря:
«Здесь Деборин допускает уже не только теоретические ошибки в оценке философии Спинозы, но и ошибку сугубо политического порядка. Расплывчатые положения Спинозы, характерные для него как идеолога революционной буржуазии определенной эпохи, его положения о «всеобщем и высшем счастье», о необходимости согласования души и тела, как говорил Спиноза, о необходимости взаимопомощи для удовлетворения нужд и для спасения от опасностей, о необходимости гармонически согласовать коллективные силы человечества, это - типично буржуазные идеалы, которые были вызваны определенными историческими, классовыми условиями эпохи. Это идеалы, которые были затем написаны на знамени буржуазной французской революции в виде идеалов «свобода, равенство и братство» и т.д. Все эти идеалы Деборин выдает за «чисто социалистические идеалы» [6-159].
Необходимость «согласования души и тела», необходимость взаимопомощи для удовлетворения нужд и для спасения от опасностей, необходимость гармонически согласовать коллективные силы человечества до того, по Митину, не согласуются с принципами социализма, что он резко обрушился на тех, кто напомнил об этих идеалах Спинозы. Он даже не понял, какую аттестацию дал социализму...
Если, критикуя Деборина, Митин повторяет основные положения Аксельрод, то, переходя в своем докладе к критике Аксельрод, он буквально повторяет аргументацию Деборина. В этом можно убедиться, прочитав следующие слова Митина:
«Аксельрод в своей оценке философии Спинозы отступала от важнейших вопросов материалистического мировоззрения вообще. Вот что она писала: "Я же отрицаю, что субстанция Спинозы есть материя, и тем не менее причисляю его к материалистам". Встает немедленно вопрос, в чем же тогда материализм Спинозы, в чем суть его субстанции. На эти вопросы она отвечала следующим образом: "Спиноза же стоит в ряду материалистов по своему учению о единстве мира, по своей исчерпывающей критике трансцендентной теологии и отрицанию акта творения, короче, по своему механическому пониманию мира".
Нужно сказать, что в этом действительно совершенно чудовищном положении Аксельрод нет ни грани марксизма, ни грани материализма. Аксельрод, во-первых, допускает, как мы видели, материализм у Спинозы, но допускает его без материальной субстанции, иначе говоря, допускает материализм без материи...» [6-160].
Митин явно не побрезговал воспользоваться аргументами Деборина.
Так понимал Митин «борьбу на два фронта». Впрочем, он имел пример, у кого учиться, - Сталин был признанным мастером борьбы на два фронта.
