На примере Гегеля мы видели, что новое философское руководство требовало постоянно подчеркивать не то, что роднит крупных философов прошлого с марксизмом, а как раз «коренное отличие», превосходство последнего по сравнению со всеми философскими школами прошлого. Кульминационный пункт этого процесса - выступление Жданова на философской дискуссии 1947 г. по книге Г.В. Александрова, в котором он назвал марксизм революцией в истории общественной мысли. Это результат одного и того же метода: утверждать все противоположное тому, что в свое время делали деборинцы. И если они гордились своими философскими родственниками прошлого, то новое философское руководство, не отрекаясь от них, все же не сажало их больше за один с марксистами стол. Это делалось более или менее осторожно, но знамением времени стало: требовать определенной дистанции, не забывать, что марксизм - вершина, венец человеческой мысли. И так как на щит деборинцы, наряду с Гегелем, подняли и Спинозу, то против этого новое философское руководство стало возражать, В докладе на заседании президиума Комакадемии и Института философии, посвященном 300-летнему юбилею со дня рождения Спинозы, Митин говорил:
«Для всякого очевидно, что точка зрения Энгельса есть высшая точка зрения, преодолевающая ограниченность и метафизичность спинозизма. Вместо того, чтобы обнаруживать, в чем недостаточность Спинозы, в чем диалектический материализм превосходит Спинозу, вместо этого мысль Деборина идет по одной линии - как бы снизить уровень диалектического материализма до предшествовавших ему философских систем» [6-161]. Он требовал постоянно подчеркивать ту мысль, что «материализм Маркса есть высший итог и новая ступень развития всей философии на основе критической переработки также и старого материализма» [6-162].
С тех пор основное внимание стали уделять критике системы Спинозы, выделять то «отрицательное», что имеется в ней с точки зрения диалектического материализма: абстрактный, созерцательный характер спинозовского материализма, метафизичность его, поскольку Спиноза, по выражению Митина, «не знает в своей философии категории движения» [6-163].
Но, может быть, такая постановка вопроса в самом деле является чем-то новым в оценке Спинозы? Нет, ибо в основном и главном новое философское руководство просто повторяло деборинцев и Плеханова: Спинозу продолжали считать материалистом, субстанцию по-прежнему отождествляли с материей, по-прежнему вытравлялось всякое упоминание о еврейском происхождении Спинозы и влиянии на него иудаизма. Внешне зло критикуя деборинцев, брали у них все устоявшееся, привычное, порою поступая весьма недобросовестно. Вот один из характерных примеров. Каково отношение Деборина, главы меньшевиствующих идеалистов, к «сионистской интерпретации Спинозы», мы уже видели: оно было резко отрицательным. Несмотря на это, журнал «Воинствующий атеизм» опубликовал статью М. Ленинградского «Меньшевиствующий идеализм в роли апологета иудаизма», в которой осуждаются «меньшевиствующие идеалисты» как раз за то, против чего они с такой резкостью выступали [6-164]. Поводом послужила статья П. Рахмана «Спиноза и иудаизм», опубликованная в «Трудах Института красной профессуры». Статья эта действительно подробно анализирует влияние, которое иудаизм оказал на Спинозу. П. Рахман, в частности, писал, что «Этика» Спинозы - это отшлифованный иудаизм, изложенный методом Декарта» [6-165]. Против этого стали резко выступать совершенно в духе Деборина, что, однако, не мешало ему же приписать этот «смертный грех». В духе Деборина писали также Каммари и Юдин, когда утверждали, что характер учения Спинозы сводится к тому, что субстанция в учении его по существу и есть материя, природа, хотя он и называет ее богом [6-166].
Таким образом, «ошибки» по вопросу оценки философии Спинозы, приписываемые деборинцам, по крайней мере, не столь существенны, раз в основном и главном новое философское руководство заимствовало их аргументацию. С деборинцами по многим вопросам, связанным с оценкой философии Спинозы, можно не соглашаться. Это, однако, не имеет ничего общего с обвинениями в ереси, с которыми выступило новое философское руководство.
Мы рассмотрели основные теоретические вопросы и связанные с ними основные обвинения, выдвинутые против деборинцев. Как их оценить в свете исторической перспективы? В этой связи несомненный интерес представляет признание, сделанное одним из официальных историков советской философии А. Щегловым.
