— Вы не ответили на мой вопрос, Андреа.
— Смотря кому и при каких обстоятельствах, — пытаюсь юлить, ведь сама понимаю, что подчиняться я никому и никогда не буду, — кому же я должна подчиняться, мистер Бронти? — немного с напором и вызовом переспрашиваю я, — если вы не о работе.
— Не о работе, дорогая мисс.
— Я знала некоторых женщин, которые бросаются в объятия к мужчинам, растворяясь в них, теряя свою индивидуальность, — я с ужасом вспоминаю моих несчастных сотрудниц, которые целыми днями жалуются на своих мужей: нынешних и бывших, и вижу, во что они превратились, стоило только прогнуться под льстивыми словами, не беру в счёт меркантильных дам, эти уж точно знали, на что шли, и уж их причитания меня порой раздражали и возмущали больше всего. Но перед глазами встаёт моя недавняя знакомая Элис Бёрн, которая выглядит опустошённой от того, что такой говнюк, как Пирс, выбросил её, как ненужную вещь. — Многие забывают о гордости, сэр, позволяя втаптывать себя в грязь, и обращаться с собой, как с собакой, делай то, делай это, — он с интересом всматривается в моё возмущённое лицо, — вместо того, чтобы понимать, что не всё вертится вокруг мужчины, его денег, власти или… — «члена», готова произнести это вслух, но сдерживаюсь, понимая, что говорю с незнакомым мне человеком.
— Непокорная! — смеётся он, его глаза полны восхищения и азарта, он на миг ловит взгляд Эдриана. — Непокорные самые верные! Когда привязываются к своему хозяину.
— Хозяину?! — возмущённо фыркаю я. — У нас не рабовладельческий строй, и люди не собаки, мистер Бронти, — пытаюсь отшутиться, понимая, что произнесла последнюю фразу немного грубо.
Невольно перевожу взгляд на Эдриана. Едва заметная улыбка и изучающие меня серые глаза загораются странным блеском и опасным, но сдерживаемым огнём. Я знаю этот взгляд — он восхищается мной и хочет меня. Я чувствую, как приятный жар, вспыхнувший в моём теле от едва уловимого запаха Эдриана, снова вызывает во мне внутреннюю дрожь.
— Что ж, божественная Андреа, мне пора. Было действительно приятно познакомиться, — он поднимается с места, опустив руки по швам, и не касается меня, только слегка кивает головой, — уверен, это не последняя наша встреча. Мне будет интересно узнать о ваших… хм, как складывается ваша жизнь в новом обществе, — улыбается он.
Я отвечаю ему неоднозначной улыбкой, ведь не уверена, что надолго задержусь у Ньюманов и вряд ли ещё увижусь с мистером Бронти. Затем он жмёт Эдриану руку, смотря на него с каким-то одобрением и лукавством. Наверняка этот взгляд говорил обо мне. Не могу не быть довольной собой, ведь смогла произвести на дядю Эдриана хорошее впечатление. Как только дверь за мистером Бронти закрывается, Эдриан вновь подаёт мне бокал, но уже белого вина.
— Ты произвела на Бронти хорошее впечатление, — он берёт мои пальцы, целует их и поднимает на меня свои серые глаза. Я завороженно всматриваюсь в них, всё ещё ощущая его тёплые губы на своих скованных от его прикосновений пальцах.
Господи! Рассуждаю о глупости женщин, поддающихся чарам мужчин, а сама таю от касания его губ. Перед глазами всплывает сон, и я, сама того не замечая, закусываю губу, вспоминая его горячие руки и тихие стоны.
— Тебе идёт румянец, Андреа. Такой изыск не часто увидишь даже в людях, — шепчет он невесомо, словно сдувая пушинку, при этом касаясь кончиком большого пальца моей щеки. Едва уловимый жест ещё больше распаляет чувствительную кожу, оставляя на ней горячий, длинный след. Но почему Эдриан так действует на меня? Он наклоняется ближе, будто хочет доверить мне тайну, но лишь поправляет локоны, вновь едва касаясь пальцами моей шеи. — Спасибо, что была сегодня со мной, — шепчет он, обжигая висок своим дыханием.
От этих слов сердце делает мини кульбит, ударяясь с каждой секундой быстрее в груди. И кажется, что Эдриан слышит его, так внимательно и близко он следит за моим лицом и глазами. И сознание покидает меня, я, будто привязанная к нему невидимой нитью, стою в ожидании желанного поцелуя, застыв глазами на его красиво и строго очерченных губах. Мелкой дрожью во всём теле бьёт волнение, понимаю, что хочу хоть раз в своей невзрачной, правильной жизни затеряться в безумии и порыве своего желания, окунуться в омут страсти с головой. Но Эдриан лишь приобнимает меня за талию и, пряча за едва заметной улыбкой догадки о моём желании, что и слепой прочтёт на моём лице, провожает меня через коридоры наверх в клуб.
Всю недолгую дорогу назад я корю себя за своё мимолётное желание и за глупые мысли, что с закономерной периодичностью возникают в моей голове. Как вообще я могла подумать, что Эдриан снизойдёт до меня, объятый таким же желанием, как и я, кинется в омут необузданной страсти? За пределами подземных стен его ждут тысячи «хорошеньких» воздыхательниц, готовых на всё и мечтающих о таком богатом мальчике, как он.
***
