Пытаясь что-то разглядеть в сером окне, я вслушиваюсь в барабанящие по карнизу тяжёлые капли дождя. Завлекая монотонным шуршанием, они убаюкивают меня, а разыгравшаяся фантазия заставляет блаженно прикрыть глаза, унося в мечты, где я хочу ощутить крепкие руки Эдриана, ласкающие измученное желанием тело, вновь почувствовать знакомый и полюбившийся древесно-пепельный аромат его кожи и пронзительный взгляд серых глаз.
Вновь открываю веки, радуясь тому, что в такую погоду никуда не надо идти, и кутаюсь в тёплое одеяло, думаю о других людях, что сейчас, раскрыв свои широкие, пёстрые зонты, торопятся на работу. Вспоминаю об офисной суете, быстрых перекусах и разочарованно вздыхаю, осознавая, что вот уже несколько дней никак не могу найти новую работу, а жить на что-то нужно. Чувство долга терзает мою душу, скребясь, как кошка в закрытую дверь. Отсутствие денег заставляет моё ответственное самосознание метаться и вырабатывать идеи, вспоминая все возможные варианты заработка. Растираю напряжённый лоб, прокручивая слова Аиды о возникших временных проблемах, заставивших переехать к ним. Я знаю, что они есть, но не могу разобраться в их причинах. Словно кто-то посторонний нашёптывает моему безвольному сознанию, что и как нужно делать, совершенно не давая мне возможности самой докопаться до их сути. Качаю головой, отгоняя навязчивые, раздражающие мысли, и окончательно просыпаюсь.
Как бы то ни было, поднимаюсь с кровати отдохнувшей, словно после двенадцатичасового сна, и даже не верится, что вчера я легла поздно ночью, ведь такой бодрой я себя давно не ощущала. По обыкновению иду в ванную, одеваюсь и, глядя в зеркало, довольно улыбаюсь, поправляя волосы. Незначительный румянец выигрышно ложится на скулы, а лёгкий блеск идеально подчёркивает естественную полноту губ. Взгляд падает на тоненький ремешок чокера с красивым медальоном. Я ведь так и не сняла его вечером, он будто въелся мне в шею и стал таким родным, что не хочется с ним расставаться. Но сегодня драгоценность в любом случае нужно вернуть. Вожусь с застёжкой чокера и понимаю, что не могу его расстегнуть, а портить дорогое украшение резкими и грубыми рывками будет непростительным пренебрежением по отношению к чужому имуществу, и поэтому, поправляя медальон, я решаю, что попрошу Эдриана мне помочь. Последний раз взгляд падает на идеальное отражение в зеркале, на долю секунды мне кажется, будто на ней лёгкая рябь, но, отмахнув дурные мысли, я поправляю широкий ворот свитера, опуская его на плечи, и спускаюсь в столовую, где застаю завтракающего Мёрфи.
— Доброе утро, Мёрфи, — вежливо здороваюсь и касаюсь медальона, будто он моё спасение и поддержка.
— Доброе, мисс Кэмпбелл, — он лишь на мгновение бросает на меня безразличный взгляд и продолжает есть.
—Вы не видели Эдриана? — решаю быть вежливой и тактичной с незнакомым человеком, тем более мы не переходили с ним на «ты».
— Ты! —отвечает парень и поднимает на меня глаза: — «ты»! Не стоит мне выкать, мисс.
— Тогда тоже называй меня на «ты», — дружелюбно улыбаюсь, всё ещё теребя медальон.
—Не могу, мисс, — мягко отвечает он, загадочно улыбаясь, будто он знает какую-то тайну, но пока не собирается со мной ею делиться, — мы пока не на равных. И это правило данного дома, — и, не давая мне возразить, поясняет, — вы гостья.
Я лишь приоткрываю рот, думая, что на это ответить. Как по мне, у помощника главы семейства должно быть куда больше прав и привилегий, нежели у гостя.
— Я подожду его здесь или…
— Мистер Ньюман у себя. Поднимайтесь! — вновь парень не даёт мне договорить. — Он ждёт вас, — Мёрфи прямо смотрит в мои глаза, улыбаясь краешком губ, — только он может снять ваш чокер, — и он кивает на моё украшение. —Но я бы на вашем месте не снимал. Не совершайте такой глупости, — он вытирает салфеткой рот и поджимает челюсть, кажется, что всего на миг он испытывает острую боль, но, совладав с ней, быстро поднимается из-за стола и указывает на лестницу, ведущую к комнате Эдриана. Он жестом приглашает пройти наверх и, не давая возможности возразить, идёт за мной следом.
В неловком замешательстве я замираю перед дверью Ньюмана. Что я ему скажу: «Спасибо, Эдриан, за оказанную честь, и теперь я хочу вернуть тебе украшение. Как говорится, закончен бал, погасли свечи…». Качаю головой, понимая, что это какая-то чепуха, он же говорил, чтобы я не снимала чокер. Или не говорил, и мне всё это приснилось? Стоит мне подумать о действительности и вымысле, как в ушах неприятно звенят маленькие колокольчики, каждый раз пронзая голову острыми иглами, не давая отличить сон от реальности. Но стоит отбросить все размышления, как тонкая трель, звучащая в моей голове, прекращает свой нестерпимый звон, освобождая голову от нестерпимой боли.
