Я должна, я просто обязана предупредить его о той угрозе, которую представляет из себя Дезирэ. Это мой святой долг, совершенно не зависящий от восторга в лазурных глазах маркиза, от чувства защищённости рядом с ним, чувства, от которого я уже успела отвыкнуть! Арман должен, должен понять, что смотреть на меня с таким восхищением смертельно опасно. И пусть даже я потом останусь в холодном одиночестве, и некому будет заступиться за меня перед безжалостным женихом, но умолчать о всемогуществе того, в ком симпатичный юноша уже, очевидно, видит соперника, было бы подло…
— Да. Конечно. Шучу. Но я не могу отделать от этого чувства. Уж очень искусен мастер.
Я… я потом скажу. Просто не могу вот прям сейчас… да и он ведь не поверит же… я бы не поверила. И… ещё чуть-чуть, совсем немножко согреться от его тепла. Разве это преступление?
— В моём дворце, Ваше величество, множество прекрасных скульптур. Какая жалость, что я не могу их вам показать! Мы с сестрой предпочитаем искусству живописи вот эту пластику камня.
— Как жаль, что я не смогу их увидеть…
Он остановился, неожиданно взял мои руки в свои — ох, как неприлично! — и произнёс голосом, опустившимся из-за сдерживаемых эмоций:
— Вам правда жаль?
— Вы нарушаете этикет, маркиз.
— Простите, — но рук не выпустил, — простите мою дерзость, но… Вы уверены, что желаете выйти замуж за принца Дезирэ? Мне ваш избранник показался довольно неучтивым…
О, да-а-а! Сердце сжалось. Захотелось уткнуться носом в широкое плечо и поплакать. И чтобы меня подхватили на руки, спасли и защитили от этого урода…
— Маркиз, я сделаю вид, что этих слов не было. И впредь попрошу вас не унижать меня подобными вопросами, — холодно процедила я.
Он рассыпался в извинениях. Мне стало совершенно не по себе. Как часто мы не говорим то, чего нам хочется, и как же часто лжём о том, о чём надо лгать! Лучше уж сменить опасную тему.
— Вы лично знакомы с королём Анри? — мило поинтересовалась я, давая понять, что извинения приняты.
— Да, но не то, чтобы близко. Скорее пересекались. Незадолго до того, как королева его свергла и заключила в темницу, я участвовал в королевской охоте. Почти нечаянно.
Я рассмеялась:
— Это как? Как можно
Он ответил таким же смехом. Да нет, не таким же: очень искренним и добродушным смехом.
— Представляете… Ой, Ваше величество, извините. Я, наверное, кажусь вам очень дерзким…
— Нет-нет. Я и сама не очень жалую этикет. Когда мы с вами наедине, пожалуйста, отбросьте церемонии. Ну, до некоторой степени, конечно… Представьте, что беседуете не с королевой, а просто с… дамой.
— Благодарю. Я не так давно маркиз, признаться. Со мной занимались лучшие учителя, но нет-нет, да и прорывается… Впрочем, об этом слушать вам будет скучно. Итак, это случилось лет пять назад, Его величеству тогда было шестнадцать, а мне семнадцать. У меня два старших брата, и отец перед смертью завещал одному мельницу, другому осла, а нам с сестрой достался Кот.
— Кот? Но… позвольте, а кто же из ваших братьев стал маркизом? И… странное наследство.
— О нет, Ваше величество. Мой отец не был аристократом, он был простым мельником.
— Весьма любопытно. А зачем вам кошка, если нет жилья, в котором она могла бы ловить мышей?
— Не кошка, Кот. Это было прозвище старого слуги. Он всё спал и ел, дремля на кухне, и поэтому его прозвали Котом. Так себе, скажу, богатство — содержать дряхлого бездельника, но…
Это оказалось до дикости странная история о старом плуте-слуге, маркизе — колдуне и людоеде, — весельчаке-короле и прекрасной принцессе. Не обошлось и без магии, но и без неё всё было так уморительно, что я хохотала, словно девочка.
Когда новоявленный маркиз закончил рассказ о своих необычных похождениях, я прищурилась:
— А вы говорили, что неженаты. А между тем, король выдал за вас принцессу.
— Да. Но на следующий же день после нашей свадьбы злая королева бросила Его величество в темницу, а наш брак с Эллен признала недействительным.
— Как это?
Арман внезапно зарумянился и отвёл взгляд. Я приподняла бровь.
— То есть… вы хотите сказать, что не консумировали его? Первой брачной ночи не было?
— Я был идиотом, — вздохнул маркиз, краснея. — Мы с королём на свадебном пиру основательно набух… приложились к щедрости королевских винных погребов, и, боюсь, я изрядно разочаровал юную супругу, когда заснул прямо на коврике у брачного ложа.
Я расхохоталась, представив эту чудную картинку. Маркиз тоже засмеялся.
— Милосердный Боже, Ваше величество, простите, мне так стыдно о таком вам рассказывать! В моё оправдание: я был очень юн.
— У брачного ложа? То есть, даже не на брачном ложе?
— На коврике.
Я закрыла лицо руками, запрокинула голову, пытаясь удержать до неприличности громкий ржач, и головной убор слетел с головы вместе с вуалью. Ветер тотчас подхватил и покатил шляпку по каменным плитам. Арман бросился за ней, догнал, поднял и обернулся ко мне. Застыл.
— Вы потрясающе красивы, — прошептал хрипло.
— Дайте, пожалуйста, мою вуаль.
Он послушно протянул было, но тотчас убрал руки за спину.
