Вернее, мне очень хотелось закричать, но из горла вырвался лишь сип. И бульканье. За что они меня ненавидят⁈ Я же… Я зажмурилась, закусила губу. Я — королева, я не должна плакать и просить пощады. Даже, если мне будет больно, даже если меня убьют… А до заката ещё далеко, и Арман меня не спасёт…
— А ну расступись! Прочь.
Я спасена? Кашель стиснул горло, тошнота скрутила желудок.
— Пьер, уйди по-хорошему, — не оборачиваясь посоветовал чернобородый.
— Гляди… она ж… девка, — выдохнул кто-то из толпы.
Дружный вздох и бессмысленные возгласы. Я подняла руки и коснулась головы. Да, берет слетел, и волосы рассыпались по плечам.
— Я же говорила, что Кара лжёт, — выдохнула устало.
— Так это ж… кто ж знал… да как же?
Кожевник грязно выругался. Затем стянул шапку, угрюмо потупился:
— Простите, госпожа, мы думали вы того… Ну это…
Мир перед глазами прояснился. Я даже смогла увидеть, что злость и ненависть на их лицах сменилась страхом. Ещё бы! За такие дела маркиз по головке их не погладит.
— Я не буду вас наказывать, — прохрипела им. — Помогите встать.
Кожевник поднял меня, словно ребёнка или куклу. Отряхнул. Неловко попытался нахлобучить берет.
— Не надо, — выдохнула я и поморщилась от ноющей боли в висках.
— А где девка-то? Вот же тварюга…
— Как вы себя чувствуете? — вперёд протиснулся невысокий, плотный лысый тип. — Что тут вообще произошло?
Стражник. Ну или командир стражи. Мужики расступались перед ним, снимали шляпы, прятали глаза.
— Ничего, что стоило бы вашего внимания, — заверила я, сплёвывая горьковатую слюну.
— Эти свиньи обидели вас, госпожа? Я отправлю их на виселицу.
— Нет. Мы немножко повздорили. Не более. Эй, хозяин! Всем выпивку за мой счёт.
Возгласы благодарности, извинения, смущённые бормотания, восторг. Я выдохнула, расправила воротничок, приветливо кивнула всем.
— А за чьё здоровье-то пить? — спросил кто-то писклявый.
Я оглянулась. Рыжий коротышка-гном.
— За здоровье маркиза и его невесты, — и подмигнула дружески.
Если это маркизат Армана, то мне нельзя настраивать его людей против себя. В конце концов, я вроде как замуж собираюсь за милашку-лягуха. И вот эта слава «поротильницы» несчастных девушек и мужиков мне ни к чему. Я — добрая. Почти как Осень.
— Невесты? О, Её Высочество Эллен всё же вернётся к нам? — не понял гном.
— Нет, — таинственно улыбнулась я. — Зачем вашему господину невеста, которая бросила его в тяжёлый момент? У него появилась совсем иная, добрая и славная девушка.
На их грубых загорелых лицах появилось задумчивость.
— А кто же его невеста? — Пьер, стражник, сдался первым.
Мне захотелось закатить глаза.
— Я, конечно.
И, когда я уже уходила наверх, вслед раздались крики восторга. Ну наконец-то сообразили!
В комнате я снова закрутила волосы, положила остаток хлеба в суму, взяла лягуха и направилась было на выход, но затем сообразила, что в комнате Кары остался не съеденным обед. Пригодится. Зашла и обомлела.
Кара сидела за столом и уплетала за обе щёки кашу с мясом. Оглянулась. Взгляд стал жалобным и испуганным:
— Вы не будете меня убивать? — пробубнила нахальная девица с набитым ртом.
— Хотелось бы, — прошипела я. — Ты что устроила⁈ Меня чуть не…
— Так ведь не! А вы первая начали. Зачем схватили меня за волосы? Это очень больно, между прочим!
Вот те на! От подобной безнадёжной наглости я потеряла дар речи. Но мне всё ещё была нужна помощь этой девки.
— Собирайся. Нам пора выезжать.
— Я вас боюсь! — заныла девчонка.
— Тогда оставайся здесь.
— Как же я останусь? Вы меня бросите? Одну, среди чужих людей?
Я прищурилась. Прошла к столу, села напротив служанки, облокотилась, чуть приподняла брови и внимательно посмотрела в лицо рыжей стервы.
— А зачем ты мне, Кара? Ты ленива. Только и норовишь, что отлынуть от работы…
— Лошадей распрягла и накормила я…
— Ты можешь ударить в спину, подговорить против меня незнакомых мужиков…
— Но вы первая схватили меня за волосы…
— Пялишься на мужчину, который мне нравится…
— Что и посмотреть уже нельзя?
— Так скажи мне, для чего ты мне нужна, Кара? Мы уже в маркизате, осталось час или два, и мы будем во дворце Армана. Там мне точно выделят покладистых и верных служанок. Зачем мне такая неверная, непослушная, коварная, мстительная, сладострастная обжора, как ты?
Пухлые алые губки дрогнули. Чёрные глазки заблестели от слёз.
— Но госпожа…
— Ты же знаешь, бесполезно давить на мою жалость, — хмыкнула я. — Так скажи, зачем мне брать тебя с собой? Почему бы не оставить на потеху всем тем мужикам, перед которыми ты плясала, а затем всех их подставила под плети?
Кара прикусила губу. Жалобное выражение исчезло, переносицу прочертила складка размышлений.
— У тебя минута. Или ты убедишь меня, что ты можешь быть полезна, или я поеду одна. С маркизом.
— Я… я могу вот так, — прошептала девчонка, развела руками, закрыла глаза.
