Мы ужинали на улице, на террасе. Вид был таким красивым, что казался нарисованным от руки. А еда? Лучший ужин в моей жизни. Я навернула пасту на вилку.
– Отныне это моя последняя трапеза.
– Ты решила заменить свою последнюю трапезу на мою стряпню? Дорогуша, я польщен.
Закатив глаза, я отправила пасту в рот. Да. Определенно добавлю как один из вариантов. Блейк отхлебнул вина и принялся медленно вращать бокал.
– Как ты вообще додумалась спрашивать людей об их последних трапезах?
– Ты знаешь «Хиндж»?
Он нахмурил брови.
– Это… типа марка дверных петель?
– Нет… типа приложение для знакомств. – Я не знала, зачем вообще это спросила. Разумеется, Блейк не знал, что такое «Хиндж». Он же не собирался заводить отношения. А если бы и собрался, он бы пользовался «Райей»[43], а не «Хинджем», как простые смертные. – В общем, ты можешь выбрать вопросы, ответить на них, и затем эти ответы появляются в твоем профиле.
– И ты выбрала вопрос про последнюю трапезу, – он покачал головой. – Неудивительно, что ты одинока.
Я прищурилась.
– Извините! Но если я правильно помню, тебе вопрос показался забавным.
Блейк игриво подмигнул мне и оперся локтями о стол. В итоге мы провели снаружи три часа, и все равно казалось, что времени недостаточно. Наш разговор протекал без неловкой тишины или пауз. Мы оба стремились заполнить каждую секунду историей, мыслью или комментарием. А когда надоедливая мошкара наконец прервала наш вечер, мы решили отнести внутрь пустые тарелки.
– А разве в правиле не сказано «я готовлю, а ты моешь посуду»? – невинно поинтересовался Блейк.
– Это что еще за правило такое?
– Я шучу, – он улыбнулся. – Габриэль сказал не заморачиваться. Его домработница придет завтра утром.
Пригоршня муки совершенно неожиданно угодила мне в лицо, когда я заканчивала ставить тарелки в раковину. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, затем я и сама схватила пригоршню и метнула ее аккурат в рубашку Блейка. Вскоре мы с ним оба провалили секретную миссию по провозу кило кокаина через границу, и он весь оказался у нас на одежде. Я любовалась результатом своих трудов, а Блейк пошутил, что мы выглядим как пара снеговиков.
– У тебя мука на лице, – заметил он.
Его грубые пальцы скользнули по моей щеке, глаза горели неприкрытым желанием. Я же выбросила всю осторожность прямиком в окно, и наши губы соприкоснулись. Мое тело среагировало прежде, чем разум успел сообразить, что вообще происходит. Он прижал ладони к моим щекам и целовал меня сильно и требовательно.
Наши языки встретились и закружились в танце, из моего горла вырвался бесстыдный стон. Месяцы едва сдерживаемого напряжения разрушили тщательно выстроенные границы, смыли их в небытие. Он целовал меня так, словно изголодался по мне, от его жгучей силы по моему телу со скоростью лесного пожара распространялся огонь. Он был жадным и безудержным. Блейк доминировал, он управлял поцелуем, но и я не отставала. Взъерошила его волосы, скользнула пальцами по изгибу его шеи вниз по рукам. Он пах так же, как и всегда, – духами с ароматом кедра и дорогой кожи. Я еще никогда не целовала его так – с таким отчаянием и желанием.
Теплые поцелуи уже спускались по моей шее, когда я наконец вышла из ошеломленного транса. Я быстро отодвинулась от островка, чтобы создать между нами какое-то пространство. Потребовалась секунда, чтобы справиться с голосом. Миллионы мыслей крутились у меня в голове, самая очевидная из которых – что только что произошло?
– Блейк, – выдохнула я. – Что мы делаем?
– В точности то, что и должны.
Он шагнул вперед, чтобы продолжить начатое, но я мягко его оттолкнула. Хотелось поддаться силе его голодного взгляда, позволить и дальше меня целовать, но я осталась стоять на своем. Нужно было остановиться, пока это не зашло слишком далеко. Напряжение в воздухе сгустилось так, что грозило задушить нас обоих.
– Серьезно. Что происходит?
Я обвела рукой сцену между нами. Лямки моего сарафана свисали с плеч, а рубашка Блейка была наполовину расстегнута. Наши губы покраснели и опухли. Он выглядел в точности таким же озадаченным, как я себя чувствовала. Его обычно растрепанные волосы вышли на новый уровень растрепанности, по-дурацки торча в разные стороны. Мой взгляд упал на его губы, и я проглотила внезапный комок в горле – почему же мне так отчаянно хотелось впиться в них своими?
– Нас очевидно тянет друг к другу. Ты не можешь делать вид, что между нами нет безумной химии. Я с самой Испании думаю о том, чтобы снова поцеловать тебя, так зачем отрицать то, чего мы оба столь явно хотим?
Он провел пальцем по моей нижней губе, оттягивая ее вниз. Взгляд его дурацких, как у плюшевого мишки, карих глаз казался мягким, но я знала, что он пытается провернуть, и не собиралась поддаваться. Нельзя. Я отвернулась, вынудив его опустить руку.
– Может быть потому, что я хочу большего.
