Еще раз герцог смог одолжить двуколку миссис Эпплби только во второй половине следующего дня, потому что все утро ушло на приобретение предметов одежды и туалета, которые он счел необходимыми для удобства и респектабельности своего юного подопечного. Его представления не во всем совпали с мнением Тома, поскольку последний считал, что без таких предметов роскоши, как мыло, зубной порошок и некоторые другие мелочи, вполне можно обойтись. Также Том не осознавал, что одной сорочки в путешествии совершенно недостаточно. Однако герцог остался непреклонен, спокойно переждав неожиданный и весьма бурный приступ независимости юного мистера Мэмбла, во время которого узнал: папаша юноши будет недоволен тем, что его сын и наследник кому-то чем-то обязан. Когда Том истощил все свои доводы, герцог провел его по магазинам Балдока, заверив в том, что учтет расходы до последнего пенса и, как только выпадет случай, представит этот счет папеньке.
Мистер Мэмбл, выносливости которого Джилли не мог не позавидовать, очень быстро оправился от недомогания и уже вечером встал с постели для того, чтобы планомерно уничтожить медальоны из телятины, бифштекс, кусок свиной ноги, две порции миндального пудинга и желе. После этой трапезы он сообщил Джилли, что чувствует себя превосходно. Выбрав два яблока, отложил их в сторону, намереваясь съесть позже, когда его снова начнут терзать приступы голода, после чего расположился перед камином и принялся сбивчиво излагать своему доброжелателю историю собственной жизни и выпавших на его долю испытаний.
Из этого монолога Джилли понял: мать Тома умерла, когда он еще ходил пешком под стол, и отец, которому удалось добиться немалых успехов в своем деле, вложил всю душу и силы в задачу превращения наследника в истинного джентльмена. С этой целью он нанял мистера Снейпа, чья незавидная участь заключалась в том, что он обучал мальчика всем необходимым для джентльмена знаниям, оберегал его от озорства, дурных компаний, простуд и прочих болезней. Судя по рассказу, мистер Снейп был безрадостным типом, проникнуться антипатией к которому оказалось совсем несложно.
Герцог очень быстро понял, что Тому пришлось гораздо хуже, чем ему самому. Лорда Лайонела мало интересовали аристократические манеры племянника. Зато он совершенно точно знал, что его племянник должен научиться чистить свои ружья, седлать и взнуздывать лошадей (и даже самостоятельно их подковывать), нарезать мясо и защищать себя в кулачном бою, а также обрести пространные познания в гуманитарных науках. Что касается мистера Мэмбла, то он панически опасался позволять сыну занятия, способные указать на его низкое происхождение. В результате беднягу Тома, которому было чуждо чванство и честолюбие, со всех сторон оградили условностями, а его естественные наклонности и врожденная жизнерадостность всячески подавлялись.
Слушая парнишку, герцог чувствовал, как его сердце сжимается от жалости, и думал, что если бы он смог облегчить судьбу этого странного, но очень милого юноши, то совершил бы первый достойный поступок в своей жизни. Независимо от исхода переговоров с мистером Ливерседжем через два дня ему, по всей видимости, предстояло возвращение в Лондон. Герцог решил, что, если усердный мистер Снейп к этому времени не разыщет своего ученика, он заберет Тома в Лондон, и уже из Сэйл-хауса напишет мистеру Мэмблу письмо, сообщив ему о том, что подобрал его сына на дороге и привез в город. В письме он также собирался написать о том, что готов передать паренька в любой момент, как только этот занятой джентльмен сможет выкроить время для поездки в столицу.
Герцог достаточно неплохо знал людей, поэтому понимал: сообщения о том, что сын мистера Мэмбла попал в благородное общество, будет достаточно, чтобы унять ярость этого господина. Он также был уверен, что сможет убедить Мэмбла уволить мистера Снейпа и отослать сына в школу, если только возьмет себе за труд поговорить с ним об этом. С другой стороны, герцог, который никогда не испытывал потребности выяснять отношения со своим собственным наставником, не сомневался в том, что сумеет поладить с мистером Снейпом, если тот явится в Балдок, прежде чем они с Томом уедут в Лондон. Что касается необходимости как можно скорее успокоить отца, встревоженного исчезновением сына, то герцог отбросил эту мысль без малейших угрызений совести, решив, что было бы нелепо учитывать переживания родителя Тома, если ему самому нет дела до своего собственного гораздо более уважаемого дядюшки. Ежели он решил проучить лорда Лайонела, то мистер Мэмбл заслужил этого еще больше, и облегчать его жизнь герцог не собирался. А пока он был обязан позаботиться о том, чтобы Том не влип ни в какую историю, и один Господь ведал, что могло бы с ним приключиться, доведись ему в одиночку бродить по дорогам или удовлетворить свое желание увидеть все достопримечательности Лондона.
