— Это. Не. Важно, — он говорит медленно, с расстановкой. Локи надуто фыркает, а Тор невольно улыбается. Поясняет: — Тюру не нравятся очень многие люди. Тебе не стоит на этом зацикливаться.
— Но ты… Ты же равняешься на него!.. — мальчишке кажется, что это важно, кажется, что Тор просто не понимает, кажется… Он стискивает челюсти, уже готовясь разъяснить Тору его же самого на пальцах, но…
Парень оказывается не так прост, а точнее намного проще, чем Локи думал. Он в очередной раз показывает, что ещё может удивить, говоря:
— И что?.. Мне-то ты нравишься, — пожав плечами, он делает шаг назад, чуть наклоняет голову вбок, смотря на вдруг растерявшегося Локи. Спокойно продолжает: — Тюр — мой брат, но моя личная жизнь его не касается. Так же, как не касается и Бальдра. Так же, как не касается и матери, и отца. Это моя личная жизнь, и… — он чуть фыркает, даёт мальчишке лёгкий щелбан по лбу, наклоняясь к самому его лицу и объясняя: — Ты моя личная жизнь. И меня не волнует мнение других о тебе. Меня волнуешь лишь ты и моё к тебе отношение. Тебе пора прекратить волноваться об этом.
— Ты… Ты… Ты где такой умный взялся-то, а? — Локи прикладывает ладонь к его лбу, будто пытаясь измерить температуру, хмурится, а затем даёт звонкий ответный щелбан.
Тор отскакивает, потирая лоб.
— Я, между прочим, бил не так сильно!.. — он надуто поджимает губы, переплетает руки на груди.
Локи тихо смеётся, подходит и привстает на носочки, целуя в губы. Тор отвечает почти тут же, мягко обнимает.
— Нам нужно за стол… Все уже заждались, я думаю… — он отрывается от мальчишки первым, чувствует, как тот утыкается носом ему в шею и шумно дышит, щекоча дыханием.
— И всё же… — Локи прочищает горло, прикрывает глаза, прижимаясь сильнее. — Я ведь… парень и…
Тор хихикает, перебивая его, и вздрагивает всем телом от смеха.
— А ты думаешь, Джейн им всем больно нравилась? Я тебя уверяю, это было не так. Мама была полностью против, Бальдр не выказывал ненависти, но и слышать о ней ничего не желал, а Тюр лишь однажды сказал, что она очень и очень скрытная, и больше вообще о ней не говорил, — он всё ещё улыбается, целуя надувшегося мальчишку в висок. Тихо-тихо шепчет напоследок: — Думаешь, мне никто не говорил, что она может предать, мм?.. Думаешь, никто не говорил о том, что она возможно спит с кем-то на стороне?.. Я знал о слухах, я спрашивал у неё, ожидая честности, но она говорила: «нет», и я верил. Пока сам не убедился.
— И тем не менее ты всё ещё не считаешь нужным прислушиваться к другим? Ты такой… — Локи вздыхает, совершенно не видя логики в чужих действиях.
Тор лучезарно улыбается, отстраняясь и поворачиваясь к двери.
— Уж лучше я паду жертвой предательства, чем сам сломаю всё подозрениями. Ты думаешь, почему я тебе не доверяю? — уже у двери он оборачивается, спокойный и непробиваемый. Прямо в этот момент Локи чувствует себя чертовски защищённым, стоя за его спиной. — Потому что, когда я, наконец, смогу верить тебе, моё доверие будет безграничным…
Он уже делает шаг в коридор, как мальчишка вдруг отмирает. Дёргается.
— Стоп. Подожди-ка, так ты мне что, всё ещё не доверяешь?! — в его голосе возмущение и недовольство. Тор отвечает на них лишь смехом.
+++
Снег валит, будто бы из ведра. Большие, мягкие хлопья всё сыпятся и сыпятся. Весь задний двор уже давно спрятался под пушистым слоем.
Праздничный ужин как раз прервался: Фригга ушла доставать сладкий пирог; Один поднялся в кабинет, чтобы разобрать кое-какие бумаги и созвониться с партнерами; Тор с Локи и Бальдром остались сидеть за столом, обсуждая предстоящие каникулы.
Он же, подхватив плед и налив себе глинтвейна, вышел на крыльцо. Уселся на ступеньках, укутался и так и замер, смотря на засыпанный, полностью белый двор и всё ещё продолжающийся снегопад.
Спустя пару минут с тихим шорохом открылась дверь позади. С таким же тихим шорохом она почти тут же закрылась.
— Сидишь?.. — Бальдр мягко, будто кот, опустился на ступеньки крыльца и укутался в свой огромный свитер с оленями.
Посмотрел, как и всегда, пронизывающе.
— Сижу, — Тюр кивнул и отпил всё ещё тёплый глинтвейн.
Глянул на домик на дереве, который стал уже почти незаметен — настолько побелел.
— Ясненько… — парень кивнул и, чуть приподняв бёдра, вытащил из кармана зажигалку и сигарету.
Неслышно вздохнув, прихватил кончик губами и поджёг.
Он, услышав щелчок, повернулся. Посмотрел на брата, откидывающегося на перила и глубоко затягивающегося. Нахмурил брови.
— Мама ругаться будет. Вредно же, — он прищуривается, а Бальдр негромко и звучно смеётся.
Отмахивается.
— Рождество нынче, не будь занудой, Тюр… Тем более мама на кухне, пирог достаёт, — он качает головой, подтягивая колени ближе к груди.
Натягивает рукава на кончики пальцев.
Пару секунд они смотрят друг на друга, а затем старший отворачивается. Бальдр невесело хмыкает.
— Ты сегодня тихий…
— Обычный.
— Неа. Обычно ты хмурый. Сегодня же ещё и тихий… — парень качает головой, с опаской смотрит наверх, на навес.
Будто боится, что он проломится, и весь снег подомнёт их под собой. Или же… Надеется на это?..
