Как бы сильно он не любил брата, но иногда именно Бальдр становился источником раздражения. Вытаскивал наружу то, что вытаскивать не просили, напоминал о том, о чём ему намного легче было просто не думать.
Да, бегство от проблемы — не решение. Но если решение слишком сложное, а живётся вроде неплохо, то…
Чаще всего именно Бальдр становился главным объектом его раздражения. Да. Однако всегда он был не меньшим объектом его любви.
Маленький придурок Бальдр. Вечный ребенок, вечный лучший друг.
— Хах, вечно ты… Такой проницательный, — он качает головой, отпивая ещё глинтвейна.
Вздыхает.
Теперь прищуривается Бальдр. Осматривает взрослого, большого и сильного брата, присматривается к хмурой складке между его бровей.
— Что тебя беспокоит?.. — он затягивается снова, оглядывается на застекленную террасу.
Там лишь Тор и Локи. Второй сидит у первого на коленях, смущённо чему-то улыбается.
— Да этот… Локи… — Тюр так странно кривится, фыркает.
Он ещё сам не определился, что чувствует к этому пацанёнку, но уже знает, что ничего хорошего…
Бальдр удивлённо вскидывает бровь.
— Он тебя беспокоит?
— Да нет… Не то чтобы, только… Они же с Тором спят, да?.. — он поворачивает голову чересчур резко.
И смотрит, будто расчленяет, глазами вытаскивая наружу всю правду.
Бальдр передёргивает плечами и не нарочно переводит глаза туда, где Тор уже во всю целует Локи, заставляя его выгибаться и вцепляться в сильные плечи. Старший, заметив взгляд брата, оборачивается.
Бальдр тут же смотрит на его лицо и нервно закусывает губу.
Хмурые брови вскидываются, а затем как-то зло напрягаются. Губы поджимаются, затем сжимаются в ниточку. Тюр отворачивается тут же, снова смотрит куда-то в сторону домика на дереве. Сухо говорит:
— Ясно.
Бальдр молчит, довольно быстро скуривает сигарету и, потушив её о снег, выкидывает окурок куда-то под ступеньки. Потирает лицо руками.
Пытается держать голос спокойным, но выходит с трудом.
— Не делай этого. Не реагируй на него так, будто бы он какой-то другой, — подняв глаза, парень встречается взглядом с братом и, до того как тот успевает спросить, дополняет: — Не относись к нему так пристрастно. Так жёстко. Он просто ребёнок, такой же ребёнок, какими были и мы с тобой, Тюр.
— Я не могу относится к нему так же, как к нам, потому что совершенно не знаю его. Я не знаю чего от него ожидать, — Тюр чуть вздёргивает подбородок и отворачивается.
Его челюсти сжаты и напряжены.
Ему совершенно не нравится, как этот пацанёнок льнёт к Тору и втирается к нему в доверие. Как втирается в доверие к Бальдру, как уже втёрся в доверие к матери.
Он не верит, что можно ждать чего-то хорошего от какого-то сироты с тёмным прошлым. Он уже доверился прошлой пассии Тора, и второй раз делать такую ошибку не намерен.
Тем более что если Тора вновь предадут, теперь уже пострадает не только он…
— Господи, я говорю не о Локи, Тюр!.. — дёрнувшись, Бальдр взрывается, но всё же всё ещё старается не повышать голос. Мельком смотрит на террасу: все постепенно начинают возвращаться за стол. Локи с Тором спокойно сидят за соседними стульями, уже о чём-то переговариваются с пришедшей Фриггой. — Я говорю о Торе.
— Я не отношусь к нему… — чуть удивлённо и непонятливо старший хмурится.
Его брат вскидывает ладонь и поднимается.
— Нет. Не нужно этого, — его взгляд суров и непреклонен. Будто бы начатая сцена действительно задела его за живое. — Я говорил тебе и могу повторить вновь: я всегда пойму тебя, поддержу и помогу, но ты просто не имеешь права лгать мне и тем более лицемерить при мне, — поднявшись и подойдя к двери, парень замирает, шепчет: — Когда я начал встречаться с парнем несколько лет назад, ты не относился ко мне так.
Дверь отъезжает также бесшумно. Бесшумно же и закрывается.
Тюр вздрагивает, начинает догадываться, что сделал что-то не то. Допив остывший глинтвейн, дёргано поднимается. Тоже возвращается в столовую, решая всё-таки попытаться увидеть то, что, видимо, уже успел разглядеть Бальдр.
Успел разглядеть в Локи.
+++
Ужин кончается около десяти. Ещё почти час Бальдр с Фриггой убирают со стола, а Тор с Локи посменно моют посуду.
На кухне горят разноцветные фонарики, царит атмосфера Рождества и уюта. Мальчишка почти каждые пару секунд ловит на себе взгляд Тора, затем ловит его полуулыбку. И тут же отворачивается, стараясь не светить своими красными щеками.
Отчего-то он сам, его поведение, кажется слишком заметным, а симпатия слишком очевидной. Кажется, будто каждый находящийся в кухне слышит, как трепещут крылья бабочек в его животе.
Около одиннадцати все расходятся спать. Почти скрываясь в своей комнате, он слышит Бальдра, что идёт вместе с братом по коридору. Это неизвестно почему заставляет его притормозить, заинтересованно прислушаться.
— Опять будешь до утра сидеть?.. Тебе сколько лет вообще, семь или семнадцать? — парень посмеивается, мягко и заботливо подшучивает над Тором.
Тот фыркает.
— Кто бы говорил?.. Сам ещё в прошлом году под ёлку письма клал.
Локи непонимающе хмурится, прячется у выхода из комнаты, прикрывает дверь, замирая в полутьме своей спальни.
