Они шли недолго. Феликс всматривался в лица прохожих. Повсюду ему чудились евреи. Особенно, если у человека был длинный нос. Феликсу так и хотелось оторвать этот поганый нос. Они подошли к шестиэтажному жёлтому зданию на первом этаже которого висела вывеска "ПУШКАРЬ". Внутри было накурено, шумно и пахло пивом. Они сели за длинный, деревянный стол. Подошёл человек и записал в чёрный блокнот: две больших кружки пива, 300 водки и копчёный лещ.
На столе стояли чёрные сухари, посыпанные солью. Друзья захрустели сухарями.
— Ну, вот и водочка подоспела, — сказал, потирая руками Феликс. Человек снял с подноса пиво, водку, и тарелку с нарезанным на широкие куски лещом. Феликс разлил водку.
"За знакомство!" — и они опрокинули стаканы. После этого закусили лещом, закурили и стали потягивать пиво. Феликс прислушался к разговору соседей справа. Там сидела группа молодых людей.
— Почему в России не любят евреев, но поклоняются еврейскому богу? В России все ненавидят всех — это нормально, менталитет такой.
— Евреи стояли за "крещением Руси", за первой мировой, за революцией в России, за второй мировой и за геноцидом русского народа, который продолжается и сейчас… Я всё же считаю, что евреи — это не нация. Это секта в христианстве, которая отказалась считать Исуса Христа богом.
— Вы почитайте Тору, хотя бы в переводе. Это же самая человеконенавистническая книга из всех. Евреи всерьез считают себя "богоизбранным народом", и это те самые ребята, история которых буквально написана кровью. Как можно хорошо относиться к народу, который ненавидит и презирает все остальные народы?
— Вася, а я их уважаю, евреев. А кто ещё мог бы нести такой светоч чёртову уйму тысяч лет? Их ненавидят в России от зависти, что сами так не делают, от лени…
Мать Честная тоже прислушивался к разговору соседей.
— Э в р е и, — сказал он, растягивая это слово, — люди… как и все.
Феликс посмотрел на Мать Честную со злобой.
— Я их давил вот этими самыми руками, — прошипел он с такой ненавистью, что Мать Честная испугался.
— Да, успокойся ты, мать честная. Давай-ка лучше выпьем.
Иосиф Шарф, сын Якова, приехав в Ленинград, остановился у брата отца, портного Моисея Шарфа. Моисей был толст и его так все и звали за глаза: Мойшa-толстяк. Моисей много курил и много работал. Он работал на государственной швейной фабрике, а дома обслуживал частных клиентов.
— Мойше, — говорила ему жена его, маленькая, пухленькая Берта, неся на тарелке большой кусок фаршированной рыбы, его любимое блюдо. — Ну, когда же ты перестанешь работать? Отдохни.
Моисей ел с большим аппетитом свой кусок рыбы. Закуривал папиросу. Вставал из-за стола и шёл в другой конец комнаты, где стоял ещё один стол для работы. На этом столе стояла швейная машина, лежали бумажные выкройки, куски тканей, нитки, иголки, ножницы, мел. Только Мойше начинал работать, как в комнату из кухни приходила с тарелкой, наполненной пирожными-корзиночками с кремом, Берта.
— Тебе надо похудеть, Мойше. Пойди погуляй.
Ох, уж эти пирожные! Объедение!
Дядька по знакомству устроил Иосифа рабочим — подсобником к себе на фабрику и оставил его у себя временно, пока в фабричном общежитии не освободится койка.
Два года Иосиф работал на фабрике, жил в общежитии, а вечерами учился на рабфаке при Ленинградском военно-механическом институте. После окончания рабфака Иосифа зачислили в институт со стипендией и общежитием. После окончания института Иосифа направили на вагоностроительный завод имени Егорова на должность инженера-конструктора. Завод Егорова предоставил Иосифу общежитие.
Иосиф был одним из тех способных, молодых и энергичных людей, в которых так нуждалась страна. Его продвигали по службе, и очень скоро он стал старшим инженером.
В единственный выходной день Иосиф чувствовал себя одиноко. Не хотелось находиться в общежитии. Он шёл гулять по городу или заходил к своему дяде Моисею. В этот раз у дядьки сидели за столом гости.
— А, да это же наш инженер. Заходи племянник. Познакомься.
За столом сидел маленький, худенький человек, лысый и в очках. Рядом с ним сидела крупная, полногрудая девушка. У неё был очень здоровый цвет лица и красные щёчки.
— Знакомься, племянник. Это мой друг Матвей. Но мы все его зовём Столяр. Матвей столяр-краснодеревщик. А это рядом с ним его доченька Лизачка. Будущий врач. Студентка медицинского института.
Тётя Берта, как обычно, наготовила много вкусного и бегала из кухни в комнату и обратно принося всё новые кушаньями. Дядя Моисей пыхтел папиросой. Он раскраснелся от вкусной еды и выпитой водки. Его огромный живот стал ещё больше и упирался в стол. Столяр запел задыхаясь (у него была астма) еврейскую песню, и дядя Моисей начал ему подпевать.
