Через час Лиза встала и сказала ей пора уходить — надо готовиться к экзамену. Иосиф тоже заторопился. Никто их не стал задерживать. Всё понятно — дело молодое. Иосиф и Лиза шли вдоль канала Грибоедова. Впереди виднелись купола-луковки храма Спаса на Крови. Был светлый вечер в начале весны. Лиза рассказывала об институте, медицине, о книгах, которые она читает. Иосиф молчал. Ну, разве Лизе будет интересно слушать о том, чем он занимается. Завод, общежитие, его институтские приятели? Книги? Он читает мало. Просто нет времени. Все вечера заняты: партсобрания, митинги. Приходит домой в общежитие и валится спать. Парторганизация, как одному из самых образованных в их цеху, поручила ему каждую среду после работы читать лекцию о международном положении. Тоже требуется время, чтобы подготовиться. Но, говорить о чём-то надо. И Иосиф начал рассказывать о своём детстве. О своём маленьком провинциальном городке. О своих родителях, о младшем брате. Подошли к трамвайной остановке. На остановке стояло много народа. Лиза ждала трамвай, идущий на Петроградскую сторону. Она ехала заниматься к подруге.
— Лиза, могли бы мы с вами увидеться? — робко спросил Иосиф, краснея.
— Конечно можем. На следующей неделе у меня два трудных экзамена. Надо много заниматься. Можем увидеться в следующее воскресенье.
Подошёл трамвай. Они попрощались. Лиза вскочила на подножку трамвая и начала протискиваться во внутрь.
Иосифу было двадцать семь лет и ему уже мечталось иметь любимую женщину, детей, семью. Эй, будь что будет! Иосиф побежал за тронувшимся трамваем, успел вскочить на подножку и, работая локтями, проталкивался к тому месту, где стояла Лиза. Лиза смотрела на него с удивлением.
— Лиза, выходи за меня замуж? — сказал Иосиф, — У меня, правда, негде жить. Но мы можем снимать комнату… Я неплохо зарабатываю…
— Так быстро… Мы друг друга совсем не знаем. Давай поговорим об этом в следующее воскресенье. «Мне нужно подумать», — сказала Лиза смущённо, оглядываясь по сторонам. Окружающие посмеивались.
Лизин отец, Матвей Шарф, при НЭПе открыл мебельную мастерскую по реставрации старой и производству новой мебели. Его мебель была высокого качества и пользовалась спросом среди жён советских партийных аристократов и богатых нэпманов. Матвей разбогател, завёл знакомства с влиятельными людьми и купил большую квартиру в лучшей, центральной части города. Но хорошая жизнь продолжалась не долго. С концом НЭПа кончилась и счастливая жизнь Матвея-Столяра. Квартиру и накопленные деньги отобрали. Хорошо ещё, что не посадили. Старые связи помогли. И поселили его и дочь в маленькой двенадцатиметровой, темной комнате, в коммуналке. Дом располагался в заброшенной части города и был нелепой архитектуры. Единственное окно комнаты выходило в темный двор-колодец. И под окном лежали наколотые и сложенные дрова для отопления сырых и темных квартир.
Вечером 21 июня 1941 года, Иосиф и Лиза возвращались домой из ресторана. В этот день они отмечали первую годовщину своего брака. Пришли домой. В квартире на кухне соседи шумно обсуждали что-то. Из комнат доносились звуки радио. Война… Нападение Германии… Было ощущение, что все это как будто не всерьез. С первых же дней войны завод Егорова начал переходить на производство танков. Инженер Иосиф Шарф был абсолютно необходим заводу и наверняка получил бы "броню". Но Иосиф ушёл воевать, на фронт. В сентябре полк, в котором оказался Иосиф, разместили у деревни Купчино, а в декабре сорок первого полк перебросили в Пулково. Двое суток младший лейтенант Иосиф Шарф и его взвод пытался взять небольшой холмик. Уже много людей полегло. На какое-то время затишье. Яркое солнце. Синее небо. Великолепный зимний день. Мир… Тишина… На белом, сверкающем снегу виднеются непонятно откуда чёрные пятна. Нет — понятно. Это война. Взрывы. Звуки выстрелов. Пулемётная очередь. Все это возвращает к войне. Иосиф получил приказ отходить. Для того, чтобы отойти на свои оборонительные позиции, взводу нужно было перейти через открытое поле, покрытое глубоким снегом, расстоянием примерно в 500–600 метров. Взвод дождался ночи. Сильный мороз. Ноги вязли в снегу. Люди вскакивали, бежали, падали, ложились. Разорвался снаряд совсем рядом. Засекли. Залегли. Не шелохнутся. Почувствовали, что замерзают и бегут опять. Совсем рядом с Иосифом раздался взрыв. Осколок снаряда попал Иосифу в голову.
Не было боли и не было страха, и не было мысли "умираю". Только в ушах был шум, напоминающий звук двигателя самолёта, идущего на посадку. И всё пропало.
