Мышпер кинул третью гранату и распластался по земле, пережидая, пока та не сдетонирует и не уляжется остаточный толчок.
Ответа он не получил.
Мышпер в панике вперил взгляд в царящую внизу мглу, но то место, где только что висел дракон, как назло, напрочь заволокли тени и тучи пыли.
Тишина.
Когда в ушах перестало звенеть, Мышперу показалось, что он слышит снаружи царапанье карабкающихся по склону гномов… хотя это, возможно, внутри продолжали осыпаться камни. Кидать гранату туда, за край, он не решился – мало ли как взрыв на нем скажется? Сбросит еще, чего доброго, в провал…
Лучше уж самому.
И он начал быстро спускаться.
Пыль жгла глаза, набивалась в нос – чудо еще, что ему как-то удавалось не чихать! В рот она тоже попала: Мышпер скрипнул на зубах гранитной крошкой. Пришлось несколько раз сплюнуть, но пыль попалась упорная, и во рту ей явно нравилось – покидать она его не спешила.
С каждым футом вокруг становилось темнее.
Он все еще тщетно пытался разглядеть внизу дракона, но там сгустился почти полный мрак и ничего не шевелилось.
Мышпер продолжал спускаться, нащупывая опору для ног и каждую секунду жалея, что не может делать это быстрее.
Авангард преследователей в лице одного гнома уже перегнулся через край, высматривая добычу – а вот показались и еще два. Не успел он отвести глаза, как к ним на фоне неба присоединился четвертый силуэт.
Мышпер выругался сквозь зубы и зашарил по стене в поисках следующей выемки, но не успели пальцы ее обнаружить, как все остальное прилипшее к скале тело ощутило сотрясение земли. А за ним и до ушей долетел глухой рокот.
Внизу, в темном сердце кратера, разгораясь и угасая, но делаясь ярче с каждым разом, разливалось оранжевое сияние. Снова раздался рык, и на этот раз с ним пришла волна тепла.
Сверху донеслись крики. Преследователи – теперь уже пятеро – замерли, как мухи на стене, а затем бодро начали карабкаться обратно, причем в бодрости их сквозила паника.
Это, наверное, бомбы чего-то там стронули, подумал Мышпер. Вот оно снова и началось. Вверх уже не получится. Вниз тоже.
Что ж, дружок, жди да помирай.
Рука, надолго застрявшая на скале, послушно поползла вниз и нащупала каменную шишку; тело перенесло на нее вес.
Спуск продолжался.
Чем ниже он оказывался, тем ярче разгорался свет. Тряска не прекращалась, но была какой-то на диво мягкой – так, легкая вибрация, словно по стенкам колодца скакало басовое эхо.
Неожиданно мимо с ревом просвистел некий пылающий фрагмент – снизу вверх; за ним почти сразу же – еще один, оставляя в сумраке светящийся след.
Температура по мере спуска если и повышалась, то незначительно… не похоже на вулкан, готовый вот-вот взорваться. Может, это дракон балуется с собственным огнем, чтобы распугать врагов?
Нет уж, решил вор, вглядываясь в пламенеющее дно ямы. Слишком большая площадь и горит чересчур ровно для драконьих дел.
Короче, до дна он добрался невредимым.
Сгустки огня продолжали подниматься к жерлу, но хотя бы у него из-под ног ничего не вылетало, и на том спасибо. Вокруг между тем действительно вставали колонны и целые стены огня, но что их питало, оставалось совершенно непонятно. В самой середине оставался прямой и чистый проход, и он вел как раз в нужном направлении.
Туда Мышпер и направил свои стопы.
Дно кратера было даже еще больше раскурочено, чем он помнил… – ах да, тут же постарались бомбы!
Огибая куски побольше, Мышпер продвигался к своему прежнему раскопу. Еще через несколько шагов он увидел огромную тень, вырисовывающуюся на фоне сияния в самом центре образованной взрывом ямины.
Еще шаг.
Тень качнулась, и в его сторону выпросталась исполинская голова. В ее исполинских зубах сверкнул разукрашенный жезл.
Завороженный, вор протянул руку…
Не понимаю, как…
Мышпер приблизился и, забравшись на дракона, прополз к плечам. Птах сразу же развернулся к северной стене – почти ровно напротив того места, где поднимался раньше, – и решительно зашагал туда.
Ткнувшись в нее носом, он встал на дыбы и пополз вверх. Мышпер вцепился покрепче.
