От нее веяло чем-то древним, почтенным – того сорта качеством, какое человеческие существа приписывают старым винам. С этим эффектом я был уже знаком: у меня имелся некоторый опыт взаимодействия с антикварными чарами, развешанными там и сям по всему Рондовалю. Лучшие образцы этой разновидности заклятий со временем становятся, к несчастью, еще лучше – из-за встречной энтропии, имеющей место на том плане, где оперирует магия. Этому заклинанию, насколько я мог судить, сравнялось лет пятнадцать, а то и все двадцать. Я попробовал посылать по нитям разряды энергии, задействуя лишь один небольшой сегмент зараз в надежде отыскать слабину: оттуда я смог бы вывернуть всю штуку наизнанку, как чулок.
Снова безрезультатно.
Конструкция была неуязвима. А я был у нее в плену.
Я оставался в нем довольно долго и не торопясь раздумывал, что можно против этих силков применить. Я много чего вспомнил и все это испробовал, но ничего не получилось. Тогда я решил, что самое время заняться собственным философским развитием, и начал размышлять о бытии и небытии, потом снова проанализировал давешнее предчувствие и ту внезапную боль…
А потом я услышал шаги.
Когда ты невидимый и беззвучный, оставаться незаметным не так уж и трудно, но я приложил дополнительные усилия, чтобы достичь полной неподвижности на всех уровнях, в том числе на ментальном… и тут увидал Пола, который приближался к месту моего заключения, ведомый весьма особенным огоньком, столь же нематериальным, как и я.
В этой огнеобразной сущности было что-то очень знакомое, и оно мне совсем не понравилось. Необъяснимым образом я почувствовал, что она способна мне повредить.
Между Полом и источником свечения произошла какая-то коммуникация. Мне была доступна лишь его половина диалога – на полную слышимость я даже не пытался настроиться из страха выдать свое присутствие этой неприятной
Наконец Пол открыл защелки на крышке вместилища, снял ее и поставил рядом. После еще одной долгой паузы он вынул из ящика женщину и с ней на руках углубился в ближайший тоннель, следуя по пятам за вредным пламенем.
И вдруг я оказался свободен. Видимо, чары были завязаны лично на женщину, а не на место и не на ящик.
Я пораскинул мозгами (фигурально выражаясь). Мне хотелось узнать, куда это они пошли, но приближаться к ним следовало с большой осторожностью, чтобы снова не попасться в ту же ловушку.
Я медленно поплыл за ними, держась на безопасном расстоянии – хорошо, когда знаешь радиус поражения оружия.
Большое помещение я узнал тотчас же. В прошлый раз, когда я здесь был, я двигался с метафизической скоростью и шел по магическому следу, так что на особенности интерьера внимания не обращал. И, соответственно, не заметил, что здесь-то и расположены Врата.
О, эти Врата…
Они выглядели совсем так же, какими я помнил их по сновидениям Пола: огромные, угрожающие и, к счастью, закрытые. На этом плане, догадался я, их не открывали никогда, а вот призрачная их версия не раз стояла распахнутая, пропуская послания, сущностей, духов. Если бы физическое отображение тоже открылось, закрыть его снова уже бы не удалось, ибо началось бы взаимное проникновение миров, и странно структурированные, более древние формы того, другого, с его куда более мощной магией, хлынули бы в этот, молодой и магически более слабый, подчиняя ее и меняя по собственному образу и подобию, питаемые сырыми и естественными энергиями здешней жизни. О да, они были бы сильнее магически, но слабее по общей жизненной силе… и магия, я уверен, победила бы.
Пол сгрузил свою ношу на камень, овеянный дыханием смерти. Движения его были медленные, нерешительные, словно он ходил во сне. Я очень деликатно потянулся к нему – осторожнее, чем когда-либо в жизни, – и дотронулся до его сознания, сняв лишь пену самых поверхностных мыслей.
Пол был под чарами. Он сам этого не сознавал, но это треклятое пламя его контролировало.
Вмешаться успешно у меня бы не вышло. Я знал, не понимая откуда, что эта штука гораздо сильнее меня. Я чувствовал себя совершенно беспомощным, а она тем временем руководила его действиями – например, заставила вытащить статуэтку из пространственного кармана. Само собой, я был очень доволен, когда силы подвели Пола, и проект пришлось временно оставить. Разочарование пламени вызвало у меня эмоцию, максимально близкую к радости.
Я посмотрел, как они уходят, и решил, что никакая непосредственная опасность Полу сейчас не грозит, а потому у меня есть время получше изучить эту комнату.
Стену слева от меня между тем украсил большой прямоугольный кусок утра. А меня снова посетило предчувствие – и на сей раз оно касалось этого конкретного места.
От лишенного видений сна Пола пробудил звук засова – его кто-то отодвинул с той стороны двери.
Поначалу у него было такое ощущение, будто все члены налиты свинцом, в голове похмелье, разум по краям изорван в клочья… не иначе как его чем-то опоили, а он и не заметил.
