Кругом громоздились перекрученные балки и каменные глыбы, зияли кратеры и воронки, дыбилась расквашенная военная техника, высились кучи щебенки и битого стекла, валялись скелеты драконов и людей. Царила абсолютная сушь. Здесь ничего не росло, ничего не двигалось, кроме теней. Слишком хорошо он еще помнил себя-беглеца, скрывавшегося в этом лабиринте, и рефлекторно бросал быстрые взгляды на небо, выискивая силуэты механических черных птиц, и выглядывал украдкой из-за углов, и избегал возможных следящих устройств – будто гигантский силуэт Марка Мараксона все еще бродил по этой пустыне, и механический глаз щелкал и менял все цвета радуги, пока его мрачный хозяин шагал из света в тень и обратно, на свет.
Пробежав по изъеденному огнем тротуару подле рухнувшего моста, он нырнул через искореженный дверной проем в лишенное крыши здание… где ему пришлось миновать обугленные останки полудюжины Марковых низкорослых миньонов. (Термины «гномы» и «карлики», как их называли все прочие, его не устраивали – он и сам был не больно-то высок.) Каково это им, гадал на ходу Мышпер – если, конечно, из этого народа выжил хоть кто-нибудь, – вознестись одним махом от полного варварства до высокоорганизованной жизни, а оттуда провалиться в одночасье обратно, в прозябание, как в былые дни… теперь, когда все машины намертво встали.
Хотя, возможно, интерлюдия вышла слишком короткая, сказал он себе. Никто ничего толком и не заметил. И первобытных умений уж точно не растерял. Так что в один прекрасный день вся эта история превратится для них просто в сказку – и не так уж нескоро…
И однако же откуда-то – а откуда, точно он сказать все равно бы не смог – до него, кажется, доносился слабый перестук молотов… А раз или два – даже характерное пыхтение, как будто кто-то пытался раскочегарить один из больших механизмов.
Через некоторое время он нашел-таки лестницу, которую искал, и потратил еще десять минут на расчистку завалов. Внизу обнаружилась серия извилистых тоннелей, вгрызавшихся в самое сердце горы, – последовательность поворотов он помнил так же свежо, как если бы ходил здесь только вчера… с той лишь разницей, что двигался теперь в абсолютнейшей темноте: все генераторы, дававшие раньше минимальный свет, давным-давно отключились. Мышпер шел осторожно и пистолета из рук не выпускал. Впрочем, здесь ему явно ничего не угрожало.
Дверь в арсенал стояла запертой, но даже во мраке он легко справился с замком: чувствительные воровские пальцы безупречно орудовали наборчиком маленьких инструментов, что был у него всегда при себе. Они ведь имели собственную память, его пальцы, а этот замок он уже раньше вскрывал.
И вот он внутри.
Мышпер пересек комнату, нашарил стеллаж, а на нем – пояс с гранатами. Его он и забрал, а с ним – стопку магазинов для пистолета (раз уж все равно зашел).
Уже на пороге он задержался и по причинам, не вполне внятным ему самому, запер за собой дверь. А потом тихо помчался обратно по коридорам, не выпуская оружия из рук.
На лестнице на него внезапно снизошла паника – короткая, но острая и мгновенно подавленная, за которой автоматически последовала профессиональная настороженность и обострение всех чувств. Что за подпороговые стимулы запустили эту реакцию, Мышпер и сам не знал, но доверял ей абсолютно – в прошлом она не раз спасала ему жизнь. Он замер, прижался к стене, потом, выждав, снова начал медленно подниматься, ставя ноги абсолютно бесшумно.
Наверху он, едва высунув нос над уровнем пола, внимательно оценил обстановку – но разгромленная комната была совершенно пуста. С прошлого раза – когда он проходил здесь по дороге на склад – в ней ровным счетом ничего не изменилось.
Мышпер глубоко вздохнул, взлетел по оставшимся ступенькам и устремился к двери.
Справа что-то быстро промелькнуло.
Из-за свисающего под углом с потолка куска облицовки показался один из этих низкорослых и избыточно мускулистых аборигенов – и зловредно заступил ему дорогу. Облачен он был в рваные останки униформы Марковой службы.
Мышпер взял его на мушку, но стрелять не стал.
У карлика тоже имелось оружие – длинная изогнутая сабля. Но не неравенство сил остановило Мышперов указательный палец. Противник вроде бы и один, но если поблизости есть другие, пальба их, несомненно, привлечет.
– Без проблем, – великодушно сказал вор, опуская ствол. – Я уже ухожу.
Не успел собеседничий рот расплыться в неприятно зубастой ухмылке, а Мышпера уже посетило чувство, что заболтать его так просто не удастся.
– Ты – один из тех, – сказал человечек и сделал шаг вперед. – Друзей колдуна…
Мышпер мгновенно нырнул на корточки; пальцы уверенно легли на рукоятку кинжала, припрятанного в голенище, и отстегнули фиксировавшую его петлю.
