Ни о чем не думать.
Быть зрением, быть слухом, дышать не более нужного, ощущать все вибрации.
Люк будет на той стороне, что смотрит на Маркову дверь…
Еще двадцать шагов, еще десять…
Что они жгут на этих своих чертовых заводах? Как же оно кусает нос…
Он дважды обошел летательный аппарат, высматривая сигнализацию, потом наконец протянул руку и кончиками пальцев коснулся холодного гладкого тела корабля…
Теперь, маленький человек, отступать уже некуда, сказал Мышпер сам себе.
Он вскрыл люк (самое главное – ровный нажим и отсутствие спешки), и тот разъялся, молча и гостеприимно. Мышпер скользнул внутрь, ощупал вслепую потолок, ища внутреннюю задвижку люка. Беззвучно закрыть, конечно, не удастся, но что поделать. Ага, вот и она. Найдя рукоять, Мышпер потянул, люк начал закрываться и закрылся уже почти целиком, когда…
Дверь апартаментов распахнулась настежь, стукнувшись об стену, и на пороге возник их чертов обитатель.
Ловкие пальцы вора мгновенно нащупали пистолет в узелке на сиденье рядом и даже успели нырнуть внутрь. Времени на взлет уже не было, и способа скрыться незамеченным – тоже.
Марк между тем, кажется, не собирался никуда лететь.
Он стоял, засунув большие пальцы за ремень, и смотрел себе на небо, на окрестные крыши…
Может, просто бессонница выгнала его на крыльцо подышать свежим воздухом?
Мышпер заметил, что не дышит. Он очень медленно выпустил воздух и выложил пистолет на колени. Левая рука – ею он держал почти закрывшуюся крышку люка, сопротивляясь давлению пружины, – уже начинала дрожать.
…и не дай этой дряни задребезжать, добавил он к своей предыдущей молитве.
Мышпер нащупал пусковой крючок и поднял пистолет. Марк на крыльце застегнул китель, захлопнул за собой дверь.
И зашагал через террасу.
Застрелить его.
Прямо сейчас. Если б еще быть уверенным, что попадешь… Он ведь никогда не стрелял из этих штук. Да и рука вот уже скользит. Будь у него арбалет, он бы уж точно попытал счастья… Кабы только люк был уже закрыт, а окно открыто… Если бы да кабы, ну да…
Марк прошел в пяти метрах от него, даже не взглянув на флаер. Втянув голову поглубже в капюшон, скорчившись и едва удерживая тяжелую дверь, Мышиная Перчатка проводил его взглядом.
Лишь минут через десять он отважился захлопнуть наконец люк и поковылять в сторону приборной панели.
Музыка не смолкала ни на мгновение.
Взгляд человекозверя, бесцельно бродившего туда и сюда по зале, несколько раз безразлично скользнул поверх Пола. Чудище насчитывало больше двух метров ростом и являлось счастливым обладателем пары громадных изогнутых рогов.
В комнате откровенно воняло.
Интересно, подумал Пол, какие у него зубы? Все-таки голова травоядного, и при этом репутация… О репутации минотавра он был как раз свеженачитан: в замковой библиотеке имелся на этот счет недурный подбор литературы. Впрочем, этот вопрос лучше будет оставить чародеям более, так сказать, академического склада.
И он вновь переключил все свое внимание на музыку.
Двигались только его руки. Пол представлял, как наматывает нити, исходящие из инструмента, на рога исполинской твари. Сила копилась в запястье, росла и текла наружу через кончики пальцев, в гитару…
Минотавр двигался все тяжелее, все тише и, наконец, совсем замер у стены. Даже его жуткое дыхание и то сделалось совсем медленным…
Минотавр оперся рукой о стену, голова его повисла. Он коротко всхрапнул один раз.
