Зверь мягко опустился на колени и повалился на пол. Веки его смежились.
Пол играл еще долго.
На спящем лице не осталось никакого выражения – только некоторая обвислая вялость. Жуткое громовое дыхание стало совсем тихим и медленным. Только тогда юный маг рискнул отвести от него взор и проверить, как там нить, за которой он пришел сюда.
Зеленая линия вела к нише высоко в стене в дальнем конце комнаты. Рядом с ней висело несколько клубков более темного цвета, но они были далеко не такие сложные, как те, под пирамидой, и предназначались, судя по всему, больше для защиты слабо светящегося цилиндра от посягательств самого минотавра, чем от какой-то внешней угрозы.
Пол тихо двинулся через залу в ту сторону; руки автоматически длили мелодию, разум изучал хитросплетения чар. Узлов насчитывалось три, и каждому из них было вполне под силу остановить минотавра или обычного человека. На их распутывание у опытного чародея уйдет примерно…
Он оглянулся на спящее чудовище: чтобы нейтрализовать чары, ему придется на какое-то время перестать играть.
Он понизил темп; пальцы ласкали струны еще мягче, еще нежнее…
Гитара смолкла и повисла на перевязи, сама, казалось, уснув.
Пол поднял руку.
Распутав первый клубок, он оглянулся: минотавр все еще спал.
Когда он работал над вторым, сзади послышался подозрительный звук, но именно в этот миг отвести глаза было никак нельзя. Наконец узел распался у него в руке, нити начали рассеиваться, и Пол обернулся с быстротой молнии – но минотавр всего-то перевернулся во сне на другой бок.
Оставалось еще последнее заклинание – и оно оказалось не труднее других. Но торопиться с ним было никак нельзя: верный темп в таких делах столь же необходим, как и правильные движения. Левая рука то змеей бросалась вперед, то крючком цепляла нити, то перекручивала их одну с другой. Эти, последние, почему-то были на ощупь холоднее других и, соответственно, при уничтожении выдавали больше тепла.
И снова Пол на всякий случай посмотрел назад.
И встретил взгляд минотавра: тот смотрел на него широко раскрытыми глазами.
Зверь закрыл глаза.
И Пол опять заиграл, заново вызывая все видения, приходившие раньше… А пока руки играли, взгляд сам собой устремлялся ко второму фрагменту скипетра, покоящемуся в нише. Этот был длиннее и у́же первого, а украшали его сцены из жизни людей и животных, и всяких лесных духов, не знающих раздоров, наслаждающихся едой, и любовью, и пляской…
Ударив по струнам, он протянул руку и, схватив новую деталь, быстро вставил ее в прикрепленную к поясу предыдущую, – и тут же возобновил игру, убаюкивая сладко дремлющего зверя. Жезл тут же разгорелся теплом и мощью; не прекращая игры, Пол воззвал к нему, к его новым силам, и почувствовал, как энергия теплом течет по животу, через руку, в гитару, спеваясь, сливаясь с самой музыкой.
Отвернувшись от спящего, Пол коснулся запястьем новой секции скипетра. Где-то в самой глубине подсознания наверняка хранилась летопись каждого шага, каждого поворота, сделанного на пути сюда. Следовательно…
Дракон языком пламени воспарил над рукой. У него точно должна быть способность добраться до этих погребенных воспоминаний.
