— Никакой проблемы тут нет, Иван Максимович. Напрасно кое-кто думает, что мы собираемся пустить пыль в глаза. Ерунда это. Именно потому, что мы трезво учитываем обстановку и предстоящие трудности, мы и хотим дать людям зарядку. Они должны почувствовать, что способны на большее. Никаких телячьих восторгов. Мы же, слава богу, не дети, незачем по всякому поводу дергать нас за веревочку…
— Ладно, не трать зря пороху, — перебил вдруг Локтев. — Я приеду…
Как и предполагал Логинов, праздник прошел весело и, кажется, с пользой для дела. Можно было бы, конечно, просто созвать собрание так называемого «колхозного актива», с докладом и прениями, с одними и теми же выступающими, но колхозники так и остались бы в стороне. Совсем иное настроение царило на празднике. На нем каждый чувствовал себя не только почетным гостем, а и хозяином, нужным человеком. Поди, узнай, кто здесь «активист», а кто нет. Всё было одно целое, имя которому — колхоз имени Ильича.
Просторный клуб, украшенный лозунгами и плакатами, до отказа заполнили полеводы, работники ферм, гости и главные герои торжества — механизаторы. Женщины — в нарядных платьях, мужчины — в новых костюмах, некоторые при галстуках, так что иного тракториста, много дней не снимавшего с плеч промасленного ватника, не сразу узнаешь в принаряженной, сдержанно гомонившей толпе. Пришли из ближних и дальних деревень, явились даже те, кто раньше по старости или равнодушию вообще не посещал собраний. Пришлось распахнуть все окна, чтобы опоздавшие могли видеть и слышать то, что происходило в зале. Как водится, перед началом торжественной части молодежь пела и танцевала под баян, а пожилые стояли кучками поодаль, чинно переговаривались, вспоминали собственную далекую молодость.
В одной из групп Никифор Савельич, оглаживая новехонькую синюю, с белым витым пояском, рубаху, говорил:
— Глядите, сколько много народу собралось — силища! Давно бы соединиться надо было, а то ковырялись порознь, утешали себя: у нас худо, а у соседей, мол, еще хуже, пускай оно так и идет. А теперь не то… Он уж тебе не просто сосед, а свой, и ты его в нужде не покидай. С севом-то вон как управились, дай бог… Ну, а сегодня и поплясать, и выпить можно.
— Ты, Никифор Савельич, с этим потерпи, тебе же грамоту вручать будут, — предупредил бригадир первой комплексной бригады Василий Бугров, тоже принарядившийся и чувствовавший себя в новой одежде стесненно, словно был вовсе раздетый.
— Ты меня не учи, я время знаю, — усмехнулся Никифор. — Грамоту я не упущу, горбом она заработана да ногами. Тебе такого инспектора, как я, больше не найти. Прикорну, бывало, на часок, и то мне этот стервец Алешка Осипов из ума не лезет: а ну, опять прошляпит? Вот как!
— О чем речь, зря бы грамоту не присудили.
— А может, и премия какая выйдет, а? — понизив голос, полюбопытствовал Никифор. — Логинов давеча вроде намекал…
— Чего не знаю, того не, знаю, — уклончиво ответил бригадир. — На правлении больше о трактористах разговор шел, а про тебя не упомню. Может, потом Логинов передумал.
— Ну ясное дело, трактористам вся слава досталась, а только, я тебе скажу, и за ними ох какой догляд требовался. Тоже, брат, и они не без грешков. Ну да Логинов про это знает, он не промахнется, кому премию дать, а кому отказать. Я-то с ним неотвязно всю посевную промаячил, думаешь, это для меня, старика, легко было?
— Наверно, дадут и тебе премию, до срока-то не расстраивайся, — утешил Никифора Бугров, но в голосе его не было уверенности.
Народ повалил в клуб, и Никифор, спохватившись, с немалым трудом пробился в первые ряды. Впрочем, уже было известно, что ему будут вручать грамоту, и люди охотно пропускали старика вперед.
Логинов подвел итоги сева, назвал передовиков, на которых следует равняться и в дальнейшем, рассказал о ближайших неотложных задачах. Потом началось самое интересное и волнующее — вручение почетных грамот и премий. Присутствие председателя райисполкома придавало этому событию отпечаток особой торжественности. Люди выходили на сцену, смущенные всеобщим вниманием, не зная, куда девать руки, что и как сказать. Одни чуть не шепотом говорили «спасибо» одному Логинову, вручавшему грамоты и благодарившему за хорошую работу, другие кланялись президиуму, третьи, посмелее, обращались с краткой речью в зал. Говорили нескладно, с запинками, зато от души. Всех их провожали шумными хлопками, одобрительными возгласами, иногда крепкой шуткой.
Деду Никифору вместе с грамотой Логинов вручил бумажный сверток, перевязанный крест-накрест узкой красной ленточкой. Хотя дед не одного только Бугрова убеждал, что уж он-то честно заработал себе премию, в душе сомневался, в самом ли деле заслужил ее. Да и в правлении народ заседает разный: могли отказать старику.
