«ДОРОГАЯ РЕДАКЦИЯ
Сомневаюсь, что мое письмо будет опубликовано на страницах Вашей газеты, но, быть может, вы сочтете возможным ознакомить с ним небезызвестных Вам В. Аникееву, Е. Прилуцкую и Е. Орешкину. Я прочитала очерк «Счастье трудных дорог», а потом и обязательство этих девушек, решивших бороться за звание фермы коммунистического труда. Позвольте Вам сказать, что я не верю в их благородные побуждения. Все это «показуха» и фальшь, а на деле все обстоит гораздо проще. Увидите, пройдет месяц, пусть даже, полгода — и писать о них будет нечего. Мало ли у нас таких «мыльных пузырей»? Развеется, как дым, головокружение от призрачной славы, наступят серенькие будни, и девушки сбегут (как сбежали уже многие,) или, если хватит терпения, будут тянуть опостылевшую лямку, как и все. Потому что, я уверена, никаких особых патриотических чувств они не испытывали, когда поехали в колхоз, а просто было увлечение очередным «движением», вот и все.
Конечно, на первых порах им постараются создать лучшие условия, даже, возможно, и звание почетное присвоят, но все это будет показное, а не настоящее. Так что умиляться сейчас этими «героинями» преждевременно и смешно.
Внизу стояла приписка от редакции:
«Как нам удалось выяснить, Эмилия М. — учащаяся десятого класса, сейчас сдает экзамены на аттестат зрелости. Публиковать ее письмо считаем нецелесообразным, это чистейшая демагогия. Опубликование письма повредило бы и вашим девушкам, и самому автору. Пересылаем его вам для сведения».
— Ну еще бы! — скривила яркие губы Марта Ивановна. — Недоставало только выплеснуть всю эту грязь на газетные страницы.
Логинов повертел письмо в руках, хотел было вложить его в конверт, но раздумал.
— А по-моему, редакция зря испугалась, — накрывая письмо длинной ладонью, сказал он. — Я бы хотел посмотреть, как отнеслись к этому наши девушки. Думаю, ничего страшного не случилось бы.
— Незачем их травмировать. Они не заслужили подобного оскорбления, — горячо проговорила Марта Ивановна.
— Разумеется, нет, — спокойно сказал Логинов, — но, мне кажется, ты не особенно в них уверена.
— Откуда ты взял? Нет, это просто возмутительно с твоей стороны! — передернула она плечами. — Напротив, я им верю, как самой себе.
— Тогда познакомь их с письмом.
— Ни за что! Кому это нужно? Все идет так хорошо, и вдруг мы сами испортим им настроение. Это нечестно.
— Они уже не маленькие и сами разбираются, что хорошо и что плохо. Пусть бы высказались начистоту. Это было бы честнее. Думаю, что наши комсомольцы дали бы достойный ответ этой Эмилии.
— Да, да, конечно, я в этом не сомневаюсь, но… — Марта Ивановна с напряженным лицом смотрела на Логинова, но вряд ли видела его. Логинов поразился, как много морщин может уместиться на обычно гладком лбу этой еще моложавой женщины. Яркие губы неуловимо дрогнули, когда она сказала:
— Дай сюда это письмо, я подумаю…
