Ханна усмехается, — Нет, — грубо отчеканивает она, смотря на сестру, — Как ты могла? — Улыбаясь, язвительно повторяет ее вопрос девушка. Кэролайн набирает в легкие побольше воздуха, чтобы ответить, но Ханна прерывает ее легким взмахом руки. Она издает короткий смешок, — Нет, кажется, ты меня не поняла. Я отказываюсь слушать это. Я отказываюсь стараться понять тебя. Хватит, — младшая Форбс, выпрямляясь, складывает руки на груди, — Возможно, тебя это удивит, но, несмотря на твою жестокость и эгоизм, несмотря на всю ту боль, которую ты мне причинила, мне хватало сил мириться с этим. Но теперь они иссякли. Довольно, — она вскидывает руки, как-бы говоря: «это была последняя капля», — Теперь я церемониться не стану. Ты мне больше не нужна. И все теплые воспоминания о былом я выкидываю на свалку, потому что они давно обесценились. Большую часть времени, прожитого вместе, я мечтала о нормальных отношениях, которых у нас никогда не было, — блондинка усмехается, — И не будет, — она задумчиво вздергивает голову, — До меня наконец дошло, что надо играть теми картами, которые сдала судьба, – других не выпадет. Поэтому я бросаю их на стол, — безразлично пожимает плечами Ханна, — Игра окончена, — уверенно отрезает она, — Отныне мы просто живем в одном городе, — спокойно говорит девушка, — И ты значишь для меня не больше, чем ставни, которые скрывают все внутри, или половицы, поскрипывающие у меня под ногами, или разделяющие нас двери, — она небрежно машет рукой в сторону входных дверей и, забрав, с кухонного островка бутылку бурбона, быстро преодолевает их, через плечо кинув грубое: «только попробуйте пойти за мной, Мистер Зальцман».
***
Лениво облокотившись головой на руку, Ханна бездумно стучит пальчиками по стеклянной солонке, чувствуя, как на ее плечо аккуратно опускается тяжелая рука. Она раздраженно вздыхает, — Убери. Руку, — угрожающе-спокойно отчеканивает девушка. Когда в нос ударяет резкий запах бензина, она ощущает, как голова начинает кружится еще больше.
Рядом раздается скрипучий смех, — Брось, малышка, — Форбс неприятно морщится и, закатив глаза, опрокидывает в себя остатки виски из стакана, громко ставя его обратно на барную стойку. На кончике языка неприятно горчит. Она шумно втягивает в легкие воздух, прикрывает глаза, облизывая пересохшие губы, — Нам обоим не помешает расслабиться, — безобидно разводит руками мужчина. Блондинка проходится по нему оценивающим взглядом – жесткие черты лица, щетина, темная бейсболка и рубашка в красную клетку, с темными разводами на рукавах, вероятно, от машинного масла. На секунду ей кажется, что ей снова пятнадцать и она ждет отца с заправки, или, что забрав очередную порцию дешевого пива, она вернется за столик к обдолбанному Джереми, а потом потащит его через весь город обратно домой. Этот бар – сплошное клише, как и все, кто тут отдыхают – дальнобойщики, пьяницы и байкеры, что подкатывают ко школьницам, которые приходят в единственное в городе место, где им наливают без документов, — Ты же не просто так сюда пришла, — ухмыляется мужчина, — Ну что случилось? — Он снисходительно смотрит на нее, — Проблемы с папочкой? — Мужчина усмехается и, через секунд, за столиком рядом раздается солидарный смех и улюлюканье. Он кидает на друзей веселый взгляд, борясь с нарастающим напряжением – он обрабатывает эту девчонку уже час и ее пассивность начинает порядком раздражать. Мужчина наклоняется совсем близко к ее ушку, Ханна выпрямляется, чувствуя, как его рука опускается вниз, сжимая ее колено, — Я могу стать твоим папочкой, — тихо говорит он, рука его скользит все выше, когда он внимательно смотрит на девушку. Форбс медленно переводит на него взгляд, пристально вглядывается в его карие глаза, как-бы пытаясь понять, шутка это или нет, когда плечи ее непроизвольно начинают подрагивать.
Мужчина непонимающе хмурится, — Отстань от нее, Уилл, — устало кидает барменша, протирая мутные стаканы (им правда поможет это?), когда блондинка прячет лицо в руках, беззвучно смеясь.
Мужчина смеряет барменшу недовольным взглядом, — Заткнись, Джо, — грубо отрезает он и, намеренно сильно сжав бедро Ханны, раздраженно сверкает в нее глазками, — Послушай, солнышко…
— Ого, «солнышко», — весело перебивает она его. Девушка поворачивается к нему всем корпусом и, плотоядно улыбнувшись, аккуратно ведет рукой по его напряженному плечу. Она осторожно заводит ладонь за его спину, забирая из его нетронутой трапезы, в виде жареной курицы, которой он собирался поужинать, грязную вилку, — Извини, сегодня я не в настроении отстаивать свои границы словами, — чувствуя, как собственный язык предательски заплетается, Форбс одним резким движением вонзает столовый прибор острыми концами в тыльную сторону его ладони, спокойно покоящуюся на стойке.
Мужчина вскрикивает, — Твою мать! — Он убирает вторую руку с ее бедра, невесомо прикасается к краю вилки, с протяжным шипением тут же отдергивая руку. Мужчина дышит часто, рвано, растерянно смотря на блондинку, — Ты, блять, просто ебнутая! — Сорвавшимся голосом восклицает он.
