— Есть, товарищ старший лейтенант, — тотчас же отозвался подчиненный. Рослый и статный, с открытым моложавым лицом и зачесанными назад светлыми волосами, этот украинец в последних боях еще сильнее полюбил своего командира и стал очень часто к нему наведываться, чтобы послушать его, получить дельный совет, указание или в чем-либо помочь ему. И вот сейчас, вытирая с жестких рук масло и принимая письмо, он с обидой добавил:
— А только так нехорошо…
— Ты о чем это?
— О том же. Которые сутки глаз не сомкнули и вот снова не спите.
— Некогда, орел! Перед боем хочется с друзьями перекинуться словом.
— Я вот пожалуюсь майору…
Младший сержант не договорил: неожиданно распахнулась дверь, и на пороге появился сам Котанов, в ватной фуфайке, крупный, плечистый, с бледножелтым от тусклого света лицом, кажущимся высеченным из камня.
— Никак ссора? — удивился Федор Евгеньевич.
— Очаленко все нападает, — пошутил Константин.
— Я, товарищ майор…
— Не слушается? — перебил комбат. — Он у нас такой: и глаза ввалились, как у старика, и щека от раны распухла, и сам позеленел, а вот крепится, бодрствует. Закалился человек! — и снисходительно посмотрел Ольшанскому прямо в лицо, отчего оно вдруг зарделось и засветилось улыбкой.
— Ну, как, доволен назначением?
На простой, теплый вопрос последовал столь же искренний ответ:
— Еще бы, товарищ майор. Рад, очень рад. Сами понимаете, — добавил Ольшанский, — такое дело начинается и чтоб без моего участия… Нет, этого я бы не перенес…
Майор понимающе улыбнулся: несколько часов тому назад на приеме у генерала сам переживал нечто подобное. Сначала все шло хорошо. Был представлен тщательно разработанный план предстоящего десанта в Николаев, подробно изложены были соображения по поводу этой сложнейшей и трудно выполнимой операции. Все взвесил, все предусмотрел, все до деталей продумал этот опытный командир — верный ученик Героя Советского Союза Куникова, принявший после гибели последнего командование отрядом морской пехоты на «Малой земле» под Новороссийском, руководитель крупных десантов в Таганрог, Мариуполь и Осипенко.
Деловая беседа уже близилась к концу. Генерал согласился с планом, с обстоятельным докладом комбата, внес свои замечания и, откинувшись на спинку стула, вдруг спросил:
— Ну, а кого вы думаете назначить командиром десантного отряда?
— Кого?.. — смутился Котанов. — Думаю сам пойти…
— А батальон без командира останется?
— Понимаете, не участвовать в таком деле для меня… слишком обидно, — упавшим голосом ответил майор.
— Да что у вас нет толкового, волевого офицера, что ли! — возразил генерал.
— Найдется, пожалуй…
Комбат сухо попрощался с генералом, по струнке вытянулся, отдал честь и вышел из кабинета недовольный и расстроенный.
У своего штаба встретил командира роты автоматчиков Ольшанского, старавшегося в последние дни как можно чаще попадаться майору на глаза. По умоляющему взгляду подчиненного, робкому, чистому и серьезному, Федор Евгеньевич понял, за чем тот пришел.
— Все за тем же?
— Да, за тем же, — ответил Константин.
— Ведь ты же недавно был ранен! — воскликнул майор.
— Ну, что вы, товарищ майор, — запротестовал старший лейтенант. — Разве это рана? — и он повел по щеке рукой, придавливая опухоль. — Не рана, а так, царапина.
— Все-таки тебе следует подлечиться, — попытался разубедить своего любимца Котанов, хотя в душе уже согласился с его намерением.
— Что вы, что вы! — испугался тот. — Я совершенно здоров! Честно говорю, что смогу…
— Ну, если так, то будем считать, что все в порядке, товарищ… командир десанта.
Решение комбата, произнесенное тихо, но внятно и твердо, сразу преобразило подчиненного, взбудоражило, окрылило.
— Спасибо, товарищ майор! — пробормотал он, все еще не веря тому, что только что услышал…
— Значит, доволен? — повторил Котанов, всматриваясь теперь, при мерцающем свете коптилки, в улыбающееся, перекошенное от опухоли лицо.
— И не только старший лейтенант — многие довольны, — вмешался в разговор офицеров младший сержант Очаленко. — Как только матросы узнали о готовящемся десанте и что командовать им будет старший лейтенант Ольшанский, — торопливо продолжал он, — ну, товарищ майор, прямо отбою нет. То один придет, то другой, а то давеча привалила целая пятерка.
— Всех тянет в бой, — с гордостью прибавил командир десанта.
— Народ у нас хороший, но для десанта все же надо отобрать самых стойких, самых храбрых и проверенных, предостерег Котанов. — Главное, не допустить того, что произошло под Таганрогом.