До кольца, в которое полагалось забросить мяч, можно было, слега подпрыгнув, достать рукой. Не высоко, но и не низко. Квартирмейстер считал себя достаточно крепким и ловким для подобных игр. В открытом море ему приходилось иметь дело с тяжелыми, мокрыми парусами, сменой галса при сильном ветре и почти безостановочной работой.
Должно же у Эстебана что-то получиться.
Наверное.
Тем временем Аапо поставил корзину наземь, достал два мотка бинтов и принялся обматывать испанцу руки от запястья до локтя.
— Бинтоваться тебе придётся обязательно, Господин. — прокомментировал парень свои действия. — Тут от одного удара синяк будет на пол руки, а тебе за сегодня придётся сделать подобных пасов, пожалуй, десятка два-три.
Квартирмейстер безразлично пожал плечами. Ушиб — не перелом. Заживёт.
— Мы разойдёмся с тобой на разные концы поля так, чтобы кольцо оставалось примерно посередине. — закончив бинтовать, Аапо извлёк из корзины каучуковый мяч. — Касаться мяча разрешено бедром, предплечьем, локтем и, в некоторых случаях, плечом. Трогать ладонями категорически запрещено. Попробуй, Человеческий Господин, ударь.
Испанец встал на позицию, покрутил мяч в руках, сжал, оценив упругость, сделал несколько бросков в стену и лишь потом, подкинув, послал к Аапо.
— Ничего себе! Недурно! — присвистнул юноша. — Но мой тебе совет, Господин, используй предплечья только в том случае, если целишься в кольцо. Делай пас бедром или плечом. Экономь силы для решающего удара.
Аапо показал Эстебану несколько незатейливых приёмов. Научил как, не касаясь ладонями, поднять мяч с земли, рассказал, как сделать противнику «подлянку». Поделился секретом, от какого мяча лучше увернуться, чтобы почём зря себя не калечить, а какой ловить с особым усердием.
Квартирмейстер оказался очень даже неплох — проворный, расторопный, внимательный всем нехитрым премудростям учился быстро.
Стойко терпел липкую тропическую жару под нещадно палящим солнцем, не обращал внимания на облако пыли, что поднималось от их с Аапо беготни по песчаному плато. Изредка смахивал грязным рукавом пот со лба или потирал шею.
Бегал по арене резво, но всё равно утомился быстрее и сильнее своего юного тланчанского наставника.
— Сделаем перерыв. — сжалился слуга милостиво.
Эстебан привалился к стене в том месте, где ступени арены отбрасывали тень. Аапо подал господину кувшин с водой и, когда тот вдосталь напился, позволил отдых и себе.
— Здесь сидит ваш вождь? — указал испанец на центральный помост с сидением, украшенным резьбой и веером из разноцветных перьев.
— Всё верно, — подтвердил Аапо.
— А дочь?
— Рядом. Достопочтенный правитель Каан всегда наблюдает за игрой в сопровождении Иш-Чель.
— Каан? — спросил квартирмейстер рассеянно. — Ты хотел сказать Ицкоатль? Прости, я, по правде говоря, не запомнил полного имени вашего вождя и путаюсь в местных терминах.
— Ах, я понимаю, Господин, твоё недоумение. — улыбнулся юноша. — По какой-то причине наш касик представился тебе на науатль. В нашей стране два официальных языка — науатль и чонталь. Мы, кулуаканцы, предпочитаем чонталь. Он короткий, звучный и простой. Жители столицы же, напротив, чаще используют науатль, язык длинный и сложный. У всех благородных в официальных документах числятся оба имени. Неудобно, знаю, но таковы правила.
Рассказывая, Аапо принялся разматывать грязные от пыли и песка бинты.
— Имя правителя в переводе на язык двуногих означает Обсидиановый Змей. На чонталь звучит как Каан. Но ты, Человек, обращайся к вождю так, как он тебе представился. Если правитель пожелал назвать тебе своё длинное столичное имя, значит так тому и быть.
— А Иш-Чель? — Эстебан попытался изобразить безразличие, но вышло плохо. Квартирмейстер открыто и нагло интересовался ею. — Что означает её имя?
— Радуга. — глаза слуги блеснули лукавством. — Ты уже дважды спрашиваешь о дочери чтимого нашего правителя. Это не моё дело, Господин, но, похоже, что всякий раз в часы досуга прекраснейшая из тланчан занимает твои мысли.
Испанец резко сник.