– Здравствуйте! – я придал голосу самое вежливое звучание. – Я ищу парня по имени Руслан. Он здесь проживает?
Женщина помедлила, потом ответила:
– Да. Это мой сын. А вы кто?
Я представился. Рассказал, как в детстве играл с Русланом в машинки и лепил из пластилина. Как по вечерам мы смотрели диафильмы и смеялись над приключениями Хомы и Суслика.
Хозяйка дома всплеснула руками:
– Было! Помню! Ты еще толком говорить не умел, а уже читал. И лысый был, как Ленин. Еще твоя мама боялась, что так и вырастешь без волос на голове. Во дела!
В этот момент из дома вышел невысокий мужик в платке. С ног до головы он был покрыт известкой. Видимо, семья делала ремонт.
– Руслан, ты узнаешь этого парня? – обратилась к нему мать. – Он с нами в общаге кирпичного завода жил в начале восьмидесятых. Ты с ним в детстве дружил. Да вы зайдите во двор, сейчас я собаку уведу.
Мужик с недоумением посмотрел на меня. Ей-богу, я бы тоже его не узнал. Судя по всему, жизнь помотала моего товарища крепко.
Я поведал несколько воспоминаний. Упомянул про детские фотографии. Как налепил ему на волосы пластилин. И как мы хотели вломиться в скворечник. Называл имена соседских пацанов из общаги. Попытался напомнить, как пекли картошку и строили шалаш. Как соседский пацан Сергей бросал нож в дерево и объяснял нам правила игры «в ножички».
Руслан виновато смотрел на меня и теребил край грязной футболки.
– Общагу помню. Завод. Речку. Рядом еще школа стояла. Сараи. Огороды. Какой-то пацан с нерусским именем. Больше ничего.
Мама Руслана, которую звали тетя Люда, отойдя в сторону, тихо плакала. Видимо, тот период вызвал у нее свои особые воспоминания. Мы с приятелем вышли со двора на улицу покурить.
Руслан рассказал, как они с матерью экстренно уехали куда-то на северо-запад страны, где обитала родня его отца. Там прожили несколько лет, потом вернулись в нашу губернию поближе к городку. Он отслужил в армии. Семью так и не завел. Долгое время работал в колхозе. В последние годы перебивался случайными заработками.
– Выпиваешь? – задал я неудобный вопрос. И без него было видно, что мой друг в этом деле совсем не профан.
Руслан замялся.
– Бывает иногда. Редко, но метко.
– На заработки не планируешь ехать? В Москву, Питер, Крым?
Приятель закурил.
– Куда мне ехать? Я лошадей люблю. На селе всегда работа есть. Да и за мамой смотреть надо. Старенькая она уже. У нее, кроме меня, никого.
От бутылки пива Руслан не отказался.
Тетя Люда, вытирая слезы, с некоторой опаской посматривала на нас со двора. Возможно, она боялась, что мы на радостях напьемся в зюзю.
За разговором прошел почти час.
– Ну так что, Руслан, не вспомнил меня?
Он снял платок, вытер им лицо и беспомощно развел руками.
– Извини.
Я не стал показывать ему детские фото. Как-то не вязалось с нашим нынешним обликом изображение двух забавных малышей: одного напрочь лысого, другого светлого, как снег.
Боевой топор не понадобился.
Руслан крепко пожал мне руку на прощанье. Тетя Люда с видимым облегчением увела сына в дом. Неожиданный визит чудака из прошлого не должен стать причиной долгого запоя.
– Ты его сорок лет не видел, пёрся к нему полдня, а тебя даже в дом не позвали, – вывели меня из оцепенения слова владельца топора. Почти всю дорогу товарищ спал, болтая во сне с Гегелем. Во время моего общения с Русланом сидел в машине и слушал музыку. – Ну и друзья у тебя, конечно… Не то что я.
– Так у него дома ремонт вовсю идет. И откуда он мог знать, что я приеду? Он меня даже не вспомнил.
– Как бы то ни было, одним гештальтом меньше.
Я на дух не переносил всякую психологическую муть. Мой друг это знал и нередко подкалывал разными умными словечками.
– Надо поесть нормальной людской пищи, – сменил я тему беседы. – Здесь недалеко есть кафе.
Заехали в мой родной городок. Он здорово изменился. Наевшись от пуза супа и пельменей, прошлись по «местам боевой славы».
Вокруг шла обычная повседневная суета. Старые дореволюционные здания исчезли, их заменили постройки из стекла и бетона. В парке появилась новая красивая церковь. Вместо бани стоял строительный супермаркет. По улицам гуляли незнакомые люди.
На фоне этих изменений возникло полное ощущение, будто свалился сюда, как Рип ван Винкль, и не знаешь, что делать, куда идти и кого искать. А рядом шагает странный малый с огромным топором на плече и напевает голосом Эдиты Пьехи:
– Что-о-обы вспомнить, какими мы были, загляните в семейный альбом…
Экзамен по истории в одиннадцатом классе выпал на первую неделю июня. В те годы введение ЕГЭ только начинало обсуждаться в Министерстве образования.
В глубинке про него даже не слышали.
Историю в третьей школе сдавал весь класс. Пять парней и десять девушек. Учителем был пожилой отличник народного просвещения. Ранее в этом классе историю вел другой преподаватель, но он стал завучем, и учебная нагрузка его существенно снизилась. Еще один историк переквалифицировался в географа и кроме того вел уроки по математике.
В то время, как и сейчас, на работу в школу с охотой никто не шел. Директор была рада, что хотя бы эти мужики не уходят.